Родился на Аксоне в родовом дворце Ауфшенц.
На первой ступени совершеннолетия отказался проходить обряд испытания верности Дому, лишившись таким образом права наследовать.
Учился в институте религиозного права. Был рукоположен в Звёздной Гряде…
Имэ-Асмирике…
Дерен вздрогнул — такой яркой и болезненной была зелёная вспышка перед глазами.
Петля сжималась! А ведь и Сайко тоже принадлежала к роду Асмирике!
Ингвас Имэ вырезал свою часть ветви, всех потенциальных наследников, кроме Эберхарда. Но девочка уцелела, а значит…
— Анка, а что такое «обряд испытания верности Дому»? — быстро спросил Дерен.
Парень поморщился, вспоминая. Алое наполнение его линии усилилось. Он потёр руку: в этом месте её обвивал тоненький белый шрам.
— Жуткая фигня, — буркнул он. — Страшно и больно. Но брат сказал, что я обязательно должен это пройти. Что это меня защитит, если, ну…
Дерен следил за его линией перед внутренним взором. Она постепенно очистилась от воспоминаний и засияла ровнее.
Анка поморщился и ткнул пальцем в голограмму, растягивая ту часть биографии, где Имэ словно взбесился, пытаясь протолкнуть в наследники Дома своего племянника, тогда ещё семнадцатилетнего Эберхарда Имэ.
Там был список всех, кого убили по приказу бывшего регента. Очень длинный и внушительный список.
Дети знатных семей гостили тогда в Ауфшенце, здесь так принято. Достаточно было одной группы наёмников, чтобы устранить всех возможных претендентов на власть.
Ингвас Имэ планировал свалить нападение на Империю. Между Империей и Содружеством тогда ещё вовсю шла война. А когда правда об убийствах вывалилась наружу, сбежал на Э-лай вместе с Эберхардом.
Далее и официальный дэп, и «чёрный» — выдавали такие завиральные версии алайских похождений Ингваса Имэ, что Дерен против воли улыбнулся. Но промолчал. И Рэму кивнул — не свети.
Пилоты знали, что Эберхарда выкупил у алайцев имперский генерал Мерис. Случайно.
Он гонялся за Ингвасом Имэ в собственных целях, торговался с алайцами за его голову, а получил семнадцатилетнего Эберхарда, полузамученного добрыми «крокодилами». Пытки у алайцев считаются делом полезным и даже эстетическим.
Капитан «Персефоны», Гордон Пайел, спас мальчишку «от утилизации».
Парень тогда мешал всем — и своим, и чужим. Для дяди — Эберхард был свидетелем пролитой крови, для Содружества — наследником, которого никто не хотел видеть в Доме Аметиста, для Империи — племянником злейшего врага.
Но капитан забрал мальчишку на «Персефону» и подлечил, хотя и у него к Имэ-старшему имелся свой счёт, а потом переправил в Дом, под крыло тётке. Он считал, что Эберхард виноват только в том, что его фамилия — Имэ.