— Всенепременно! — заверил тот.
— И я! — добавил Витгенштейн. — Раз уж дуэль массовая, одним не обойтись.
— Ладно уж, пишите меня тоже, э! — Серго был слегка расстроен. Впрочем, не очень. Полагаю, надеялся отыграться на ставках.
Оглушающе, прямо над нашими головами зазвенел звонок.
СКОЛЬКО РАЗНЫХ ИНТЕРЕСОВ!
Оставшиеся два урока прошли тихо-мирно. Никто на перемене не подходил. И даже жизнерадостный Дашков слегка посмурнел. Всё ж таки дуэль — дело серьёзное. Стервозные дамочки сидючи на три-четыре ряда выше меня вроде как притихли, только изредка шептались и какие-то записки близ сидящим ухажёрам подсовывали, которыми те, за спиной лектора, перебрасывались с половиной группы. Кажись, замышляют что-то…
Я в который раз подивился, как война, кровь и близость весьма неприятной смерти меняют взгляд на все эти подковёрные интриги и смешные вызовы. Начинаешь воспринимать их как натуральный детский сад. «Ах! Вы оскорбили наш аристократический вкус своим некуртуазным видом!» Бу-э-э-э.
Нет, мы тоже с пониманием. И за честь дамы постоять готовы. Только какое отношение к чести имеют выбрыки спесивой дурочки — вот это вопрос. И тридцать три богатыря, которые, напыжившись, выскочили-выпрыгнули эту дуру защищать, тоже хороши. Вас бы, ребята, в подбитый шагоход, и чтоб рядом кровью друг истекал. Вот тогда на мир как-то по-другому смотреть начинаешь… Выгоняет оно из человека дурь.
Но, с другой стороны — кто им доктор?
Может, мы?
После учебы до начала дуэли оставалось ещё прилично времени. Нужно было сходить Серафиму порадовать… Это так, смешки несмешные… А то потом, ежели я этого не сделаю, таких люлей можно огрести, невзирая на то, что медведь…
Симу злить не надо.
Вот и я о том же.
На удивление, жена историю с дуэлью восприняла спокойно.
— Ты их, Илюша, только до смерти не поубивай, ладно? А то неудобно как-то перед учениками будет.
— Постараюсь, любимая. Но уж тут как пойдёт. Там ребята резкие да борзые.
— Ну дак и ты у меня не одуванчик солнечный! — На этом охренительном заявлении она чмокнула меня в губы и ушла к сыну. Вот и пойми этот нежный пол!
Ладно. Постараемся не убивать…
Да уж.
Поближе к назначенному времени я надел парадку, ордена, сабельку наградную, чтоб при всём параде явиться, да и сел на «Клопика» — а чего ноги попусту бить?
А вот к чему готов не был совершенно, так к ажиотажу вокруг знакомой арены. Трибуны были забиты полностью, куда плотнее, чем в прошлом году. Причём сидели в основном девушки, оно и понятно, а парни столпились вокруг арены. И посреди этой толпы — кто бы мог подумать, а? — стоят Витгенштейн и Багратион. Оба машут руками, и чего-то вещают восторженной публике. Интересно, Сокол где?