Но никого с тыла не было. А череп был. И я снова смог его услышать после того, как во второй раз приложился к нему ладонью.
«Разумный, забери меня отсюда. Я не хочу исчезать»! — Снова услышал я вполне отчетливый голос в своей голове. Настолько отчетливый, что даже спросил в ответ:
— Кто ты?
«Йонас. Так ты заберешь меня отсюда, или нет. Учти, что я очень дорого стою».
— Дорого, это сколько? — Не удержался я от вопроса, настолько меня заинтересовало это сообщение. А потом от накатившего на меня сильнейшего волнения и вовсе отважился на самое настоящее хулиганство. — И кстати, не похож ты на Йонаса, Мне кажется, имя Йорик подходит для тебя гораздо точнее.
«Если прямо сейчас заберешь меня отсюда, можешь называть меня Йориком. А насчет моей стоимости… В разговоре моего создателя, верховного шамана Йонапалапа, с представителем ромейского императора, который приехал меня покупать, прозвучала цифра в двадцать миллионов золотом, но эта цифра была не окончательной. После они еще торговались».
— Двадцать миллионов золотых рублей? — Не поверил я в грандиозность названной суммы.
«Двадцать миллионов золотых динаров»! — Может, мне показалось, но в ментальном голосе моего собеседника прозвучали явственные нотки обиды. — «Если в твоих рублях мерить, так будет почти пятьдесят миллионов без малого. Так ты заберешь меня или нет. Учти, что в здешней очень агрессивной обстановке скрепы моей личности продержатся очень недолго».
А вот сообщение об агрессивной обстановке в помещении, где я нахожусь, подействовало на меня очень стимулирующе. Я обхватил обеими ладонями этот необычайной ценности артефакт и… практически без затруднений снял его с торчащей из пола подставки.
«Поговорить мы с ним можем и потом, сейчас главное покинуть это помещение», — было моей превалирующей мыслью.
«Правильное решение. Человеческое тело хоть и менее подвержено действию хаоса, чем нематериальные скрепы, создающие внутри этого материального носителя мою личность, но хаос и ему на пользу уж точно не пойдет».
Хм, он что еще и мои мысли читать умеет?
Доски вентиляции, еще сохранившиеся в дальнем конце этого зала, истлели еще не окончательно, потому мне, имевшему собственного веса всего ничего, пусть даже с довольно тяжелым камешком в руках, допрыгнуть до вентиляционного короба там удалось без труда. И даже залезть внутрь. И только тут я сообразил, что все эти миллионы в моих руках ровным счетом ничего не стоят, если мы, с девчонками, в конечном счете, не сумеем выбраться с вражеской территории живыми. Иными словами, малый летун все также мне был жизненно необходим, а, спасаясь от невидимых эманаций хаоса, я умудрился заскочить в тот отрезок вентиляции, помещения по маршруту которого уже были мной обследованы.