В пустыне темнело быстро, потому уже вскоре вокруг амфитеатра горели сотни, а то и тысячи костров пустынников. Те, хоть и учились оседлой жизни в полученных землях, сегодня решили вспомнить свои кочевые традиции. Между ними расположились шатры орденцев. Для моих же гостей, паладинов и племенных братьев был организован отдельный шатёр, но уже на подходе к нему Ольга тронула меня за руку и поделилась частью ощущаемых ею эмоций.
«Не иди в шатёр, не отгораживайся от них. Дай им возможность видеть тебя, дай им шанс чувствовать тебя, дай надежду поверить в тебя и в будущее с тобой! Это важно! Это кровники верят тебе больше, чем себе. Местным ещё нужно научиться доверять тебе».
Я послушался доброго совета эмпатки. У меня, несмотря на отвратное настроение, было ощущение правильности происходящего. Нельзя отгораживаться от людей. Возносясь на вершину, не стоило забывать, откуда начинался мой путь в этом мире.
Серв нахмурился, взглядом указывая на шатёр, но, заметив моё несогласие, только тяжело вздохнул.
«Делайте, как считаете нужным, только драконом не оборачивайтесь среди этой толпы, точно кого-то придавите!»
Мы свернули к большому кругу костров чуть в стороне от амфитеатра и присели прямо на песок. В ночи среди бликов пламени всё казалось каким-то сказочным, нереальным. Мы были равны под звёздным небом, олицетворяя собой мельчайшие песчинки на берегу Реки Времени. Сколько этих песчинок сменилось во Вселенной?
Кто-то проходил мимо и подал нам от щедрот души кувшин с сагерой, местным аналогом разбавленного красного вина с дольками фруктов и специями.
Всюду слышались хохот и поздравления. Но звуки вскоре начали стихать, ведь кто-то из пустынников расчехлил барабаны. Скинув с себя тунику, дитя песка обнял барабан нежно, словно женщину, и с закрытыми глазами начал отбивать ритм.
Удар, ещё удар, дробь и снова хлесткий удар. Он ласкал барабан, как любовницу, где-то поглаживая его кончиками пальцев, где-то разнуздано ударяя всей ладонью или её основанием. Мы вслушивались в ритм, в такт ему звенели монетки бубнов и монист на бёдрах у пустынниц. Я сам на заметил, как Ольга возникла в кольце огня в традиционном наряде пустынниц из топа и юбки, расшитых стеклярусом и монетами. На щиколотках и запястьях жены звенели браслеты.
Плавные движения руками сменялись ритмичными покачиваниями бёдер. Маленькие шажки, прогиб и оборот вокруг себя сменились покачиванием распущенных смоляных волос, грудь эмпатки ритмично вздымалась в такт барабану. Бёдра ставили акцентные точки на удары бубна. Я замер, любуясь богиней. Здесь и сейчас она одаривала всех собравшихся пьянящими эмоциями счастья, свободы, искренности и дикого необузданного желания. Она была сосредоточением страсти. Не дожидаясь, пока кто-то из пустынников начнёт ронять слюну на мою жену, я подхватил её на руки и вынес из огненного кольца, поцеловав на виду у всех, чтобы в следующий момент увидеть в огненном кольце свою сестру.