Семь лет назад
— Владимир, ты знаешь, сейчас не лучшее время, и я должен быть начеку. Мальчик уже проявляет не дюжие способности, а с моей работой… Сам понимаешь, — Виктор Зарницкий сложил руки на груди и подошел к окну. — Я хочу, чтобы ты мне поклялся, что будешь защищать его, что бы ни случилось.
— Конечно, Виктор Александрович. Магической клятвы будет достаточно? — Владимир протянул руку ладонью вверх.
— Нет, я верю тебе на слово.
— Виктор Александрович, вы чего-то опасаетесь? Собрать всю охрану?
— Если бы эта твоя охрана могла мне помочь, — вздохнул Зарницкий, глянув на лужайку перед домом. — В последнее время я ловлю на себе взгляды, и они не обещают ничего хорошего. Все-таки должность советника не гарантирует мне безопасность. Да и император стал слушать других людей. Боюсь, что на него оказывают воздействие.
— Разве это законно?
Владимир тоже подошел к окну и выглянул в окно. Стекло отразило длинноволосого хмурого мужчину в черном костюме с вышитым на груди гербом Зарницких.
— В наших кругах законность — понятие растяжимое, — качнул головой Виктор. — Чем выше сидишь, тем более пластична реальность. Я буду прикладывать все силы, чтобы уберечь мальчика. И рад, что ты будешь с ним.
— Буду, Виктор Александрович. Вы можете на меня рассчитывать. Прошу меня простить, сейчас у Тимофея Викторовича занятия по фехтованию.
— Будь с ним построже. Такую силу нужно суметь обуздать, а рохля на такое неспособен.
Владимир кивнул и вышел из кабинета. Он направился во внутренний двор загородного дома Зарницких. Его путь пролегал сквозь галерею с семейными портретами: родители, бабушки, дедушки, братья и сестры. Половина из них давно мертва.
При всех достоинствах магии и ее силе, способной продлить пребывание человека на земле, Зарницкие редко умирали от старости.
Владимир глянул на последний портрет: Виктор Александрович, Светлана Геннадьевна и маленький Тимофей. Светлые лица, открытые взгляды, мягкие улыбки. Художник отлично передал образ счастливого семейства.
Так, оно и было, пока мать Тимофея не умерла от скоропостижной болезни. Виктор Александрович тогда был уверен, что ее отравили, но доказательств так и не нашел. И сейчас его внимание полностью переключилось на единственного сына.
— Володенька, куда спешишь? — горничная Настя перегородила дорогу и кокетливо выставила ножку, открывая точеную лодыжку.
— Анастасия, добрый вечер. Вы выбрали неподходящее время для очередной попытки соблазнить меня, — ответил он, не замедляя шаг.