— Что-о…? — с рабочего места за столом приподнимается мужчина, явно не верящий своим глазам.
Тук…тук-тук. Подскочив, хватаю его за лацкан пиджака, нанося три удара. Один в переносицу, два в нос и губы. Легкие, способные вызвать лишь дезориентацию и боль. Вышвырнув из-за стола, быстро сметаю оттуда мониторы, пинаю системный блок, отскакиваю к полуоткрытой двери, отламывая внутреннюю ручку. Захлопываю, иду дальше.
Следующий кабинет. Две женщины, подтянутые, даже поджарые, но безмерно удивленные появлением полуголого мужика. Вместо ударов следуют увесистые пощечины и щелчок в переносицу каждой. Здесь приходится задержаться на пару секунд, обезоруживая дам, у каждой пистолет в кобуре на поясе. Оружие я выкидываю в коридор, очередная ручка отломана. Дальше. Позади приглушенные крики.
Иду вперед. Моя первоочередная задача — оставить местным работникам как можно больше отметин на лице, отметин, которые неминуемо будут сфотографированы журналистами. Во вторую очередь нужно… выжить, поэтому я двигаюсь быстро, как только могу.
Избитых становится всё больше и больше, сама «процедура» занимает у меня считанные секунды, больше времени уходит на разнос кабинета, хотя там два-три маха руками или ногами. Я громлю каждый посещенный кабинет, делаю ровно то, что делал когда-то в совершенно другом городе, но при совершенно тех же обстоятельствах. Тогда меня похитили и я выразил свое неудовольствие от имени Конго… теперь же я его выражаю от имени Аракавы. То есть молча, быстро, безжалостно. С полным пониманием того, что далеко не во всех кабинетах, где я ломал ручки, побитые японцы не найдут способа выбраться.
Лестничная клетка, под значком с сигаретой курят двое мужчин, у каждого в руке сигарета и переносная пепельница. Спрыгиваю к ним, провожу «процедуру», прыгаю ниже, перемахивая целый пролет. На этом этаже ожидаемое препятствие в виде мужчины в конце коридора, который прекрасно видит меня. Он поднимает крик. Вламываюсь в ближайший кабинет, там никого, но стоят беззащитные мониторы, гудят кулерами компьютеры. Два маха рукой, два пинка, машинам нужен покой. Он, скорее всего, будет вечным, с вещами я не церемонюсь.
Окно. Вылезти на подоконник, проверить, как он держит, как лежит карниз, скорректировать планы. Обретя устойчивую точку опоры, подпрыгнуть, зацепившись за подоконник этажом выше. «Надевшему черное» много не надо, лишь бы кончики пальцев вцепились, а они у меня сильные. То, что до земли этажей восемь — плевать, мне туда не надо. Под крики зрителей, толпящихся перед главным входом, я перемещаюсь по наружной стене здания до допросной комнаты, где меня держали. Там, конечно, окно укреплено, но вот соседнее…