Колебался южанин недолго и вскоре сбежал, проклиная себя последними словами за трусость. За то, что у него не хватило духа принять наказание за свой мерзкий поступок, пусть и совершенный по чужому наущению. Он бежал, не взяв даже засапожного ножа, ведь Владеющий воды сам по себе оставался грозным оружием, а обшаривать охрану ему не позволяли остатки запятнанной совести. В таком виде он и покинул султанат, принявшись скитаться по миру, пока с подачи Астала не осел в Махи несколько лет назад.
Закончив рассказ, мужчина спрятал лицо в ладонях, ожидая моего вердикта. Он словно опять оказался пред очами своего родителя, готовящегося объявить ему приговор. Старые раны вновь разболелись, а едва заросшие рубцы на сердце снова засочились кровью. Он в самом деле страдал и ненавидел себя за содеянное. Но прошлого это, увы, изменить не могло. Как и не могло вернуть к жизни тех, кто после встречи с острой сталью Владеющего навсегда остался ребенком.
— Ты ждешь, что я стану тебя судить, Кавим? — Серьезно спросил я, глядя на убитого своих грехом спутника.
— Я… я не знаю, — пробормотал он. — Я ждал, что мне станет легче, но оказалось все не так…
— Единственный человек, которого нужно за это судить, это твой дядя Имисаль.
— Что? Почему⁈
Владеющий впервые с начала своего рассказа посмотрел мне в глаза. Именно этот взгляд дал мне подсказку, что мужчина хочет от меня услышать. Не обвинения, но утешения. И я собирался дать ему то, что ему нужно.
— Посуди сам, мой друг, — начал загибать я пальцы, — отравление одного твоего брата, тщательно спланированная акция по устранению тебя, подставной поединок… все это звенья одной цепи, которая ведет к чему?
— К чему? — Не понял моей логики мужчина.
— К смене власти в семье Муджах! — Пылко воскликнул я, изображая негодование недогадливостью собеседника.
— Нет-нет! Не может этого быть! — Кавим замахал руками, будто отгонял от себя комаров, а потом снова спрятался в ладонях. — Дядя не такой человек… он доблестный воин, который десятилетиями безупречной службы дому доказал свою преданность! Он заинтересован в процветании рода Муджах не меньше, чем отец!
— Посмотри фактам в лицо, — жестко сказал я. А когда Владеющий ничего мне не ответил, то подошел и с силой развел его руки в стороны, заставляя смотреть на меня. Сейчас я стану олицетворением всех его невысказанных сомнений.
— Попытайся вспомнить, мой наивный друг, кто сидел с твоим младшим братом на празднике? Уж не дядя ли Имисаль?
— Я не помню! — Выкрикнул Кавим, высвобождая свои запястья. — Прошло уже столько лет!