Кайа. История про одолженную жизнь (том Шестой, часть Первая).
Глава 122
Стало быть, эта хитрая сволочь решил проверить мои слова подобным вот образом…
— Что это за?!. — взвизгнул я, кидая на пол (изображением вниз, дабы его, не дай бог, не увидела моя охрана) лист бумаги.
На моем лице сейчас было то выражение натурального ужаса и отвращения, которое вполне может быть у нормальной девицы возраста Кайи при виде подобного кошмара.
…а значит, виртуальный сервер с компроматом у него таки имеется.
Если Александр ищет не его, то… Что тогда?
Тем временем Блумфельдт, подобрав с пола лист и убрав его во внутренний карман пиджака, внимательно изучал мою физиономию. И судя по всему…хотя нет…
— Похоже, что актриса из тебя тоже хоть куда… — произнес он.
…гарантированно обмануть его у меня не вышло.
— … однако убедительно врать тебя пока еще не научили. Не забывай Филатова, ты среди «знатных», а в нашем кругу умение безупречно лгать — основное!
— Лучше скажите, что это за ужас вы мне продемонстрировали⁈ — возопил я, а охрана моя вся подобралась.
— Барышня, что происходит? — один из охранников прервал свое молчание.
— Да! Давай, Филатова, расскажи им обо всем! Performance (*фр. представление — примечание автора) и эмоции будут просто нереальными, гарантирую!
Произнеся это, Александр заливисто захохотал, напоминая теперь опереточного злодея. Отведя от меня взгляд, он уставился на танцпол, а затем, вновь уперев взор в мою физиономию, продолжил:
— Или давай-ка я сам обо всем им сейчас расскажу! Хочешь?
Это, и правда, ставка на «зеро»! Александр, похоже, действительно пошел ва-банк! Учитывая, что ему доподлинно известно об утечке компромата, то весь вопрос состоит только в том: кто и когда первым использует его, как именно, а также в какой мере?
То есть у компромата появился вполне реальный срок годности. И у того, кто не успеет вовремя воспользоваться им, на руках останутся лишь виртуальные файлы сомнительного содержания, не несущие в себе, однако, никакой разрушительной силы.
— Александр Генрихович не станет причинять мне вреда… — сказал я охране, а затем обернулся на бывшего потенциального любовничка. — Не станет ведь?
Тот, пожав плечами и сделав картинный жест рукой, ответил:
— Это примерно последнее, что я стану делать.
— … а потому, могу ли я попросить вас, господа, позволить нам с господином Блумфельдтом переговорить чуть более приватно?
Этим людям я никакое не начальство, а лишь объект, который необходимо защитить любой ценой, так что, вероятнее всего, от них я услышу «нет», ибо никто не захочет рисковать своей карьерой, а возможно, и свободой, ради моих прихотей.