Аминэт
Смотрюсь в зеркало. Сама себе сегодня очень нравлюсь. Ни единого седого волоска в густых чёрных волосах. Большие карие глаза, густые ресницы, румянец на щеках. Я никогда не была худой. Пышная грудь, тонкая талия, длинные ноги. Настоящая восточная красавица. «Моя сладкая булочка», – называет меня Накар, мой муж. Отлично понимаю, как действую на мужчин, которые до сих пор отводят глаза при встрече со мной.
– Не унывай, Аминэт! – подмигиваю я отражению. – Возраст только цифра. Самое лучшее у тебя ещё впереди.
Мне сорок лет. Чувствую себя лёгкой двадцатилетней девушкой. Старшие дети выпорхнули из гнезда, младший только что уехал с друзьями, а Накар в командировке.
Несколько часов полной, ничем не обязанной тишины – вот неожиданный для меня подарок на день рождения племянницы мужа. Хочу отправиться в гостевую комнату, сразу как поздравлю Зарину.
Я поднимаюсь по лестнице в её комнату. В руках тарелка с двумя кусками её любимого пирога. В доме, в который я приехала помочь с готовкой, шумно. Пахнет жареным мясом, запечёнными овощами, сладкой выпечкой, праздником.
В такие моменты чувствую себя частью большой семьи Тугушевых. Пребываю в отличном настроении.
Дверь в комнату Зарины приоткрыта. Слышу сдавленный девичий смех. С улыбкой на губах захожу внутрь. Смотрю вперёд. Зарина и её подруга, совсем юная, с длинными чёрными волосами и слишком яркой помадой, сидят на кровати. Между ними рассыпаны фотографии. Распечатанные, глянцевые, живые…
Успеваю рассмотреть кое-что, пока они не сгребают их в кучу.
Сердце ухает вниз. Всё вокруг меня застывает. Мир становится зеркалом, в которое смотрелась минуту назад. Оно трескается на тысячи острых осколков. В тонкое хрупкое стекло моей жизни запустили булыжником…
На всех снимках мой муж. Накар. Его могучее тело, улыбка, которую знаю двадцать три года. Он обнимает девушку, что сейчас сидит передо мной. Целует её в макушку. Держит на широких плечах маленького мальчика с двумя пальцами во рту. На одной фотографии он смотрит на новорожденного младенца с таким обожанием, с каким никогда не смотрел на наших детей.
Воздух выходит из лёгких единым, беззвучным стоном. Тарелка с пирогом тяжелеет в руке. Я не дышу. Сердце не бьётся. Оно разорвалось где-то внутри, и теперь по груди растекается ледяная, густая пустота.
– Тётя Аминэт! – взвизгивает Зарина, стараясь быстро, слишком быстро сложить фотографии в бумажный пакет.