— Ну… — замялся я. — В общем, что уж теперь-то… — развел руками с глубоким вздохом.
— Я не хотела! — подняв на меня полные едва сдерживаемых слез огромные карие глаза, жалобно повторила девочка. — И как только поняла, что что-то не так, сразу же разомкнула контакт! Но все уже началось…
— Ты не хотела, — кивнул я. — Это и гóргору ясно.
По-хорошему, виновата девочка, конечно, была. Да еще как виновата! Но сейчас самым главным мне виделось не прочесть юнге, безусловно, заслуженную ею нотацию, а поскорее понять, сколь глубока та задница, в которую она нас, пусть и без злого умысла, засунула…
Так-то, наш рейс на Огуа начался многообещающе: за три первых нырка из намеченных семи ни Ксен, ни Брин из строя ни разу не выбыли. А с учетом концовки прошлого перелета, беспроигрышная серия у каждой из наших блондинок теперь составляла по пять тоннелей. «На двоих — целых десять!» –пошутила еще Дик. И если для пилота это не было таким уж выдающимся достижением, то суперкарго, можно сказать, зафиксировала личный рекорд!
Да, с уверенностью утверждать, будто гохарские штучки юнги и впрямь сработали, было пока, конечно же, рано, но девочка всяко ходила очень собой довольная.
Все остальные члены экипажа, покидая рубку в преддверии ужина, также пребывали в самом благодушном настроении. Ксен с Уняйей над чем-то заразительно хихикали, Аран воодушевленно обсуждала с Дик достоинства и недостатки наших новых ремонтных дронов — при этом девочка как ни в чем не бывало шла коридором, а шестисолнечница сопровождала ее по стене, переключаясь с экрана на экран. Даже Брин, вопреки обыкновению, не отмалчивалась — обменялась парой фраз с сестрой, задала какой-то вопрос фелиде…
На второй палубе мы расстались: юнга поспешила накрывать на стол, остальные до поры разошлись по каютам. Направился в свою и я.
Приняв контрастный душ — увы, гидромассажной ванной санузел капитанской каюты похвастаться больше не мог, как и прежним простором: былая роскошь пала жертвой жадных до объема новоиспеченных боевых систем — я принялся неспешно одеваться, но едва натянул брюки, как в помещении внезапно погас свет. Пару ударов сердца я удивленно озирался по сторонам в темноте — ровным счетом ничего, понятно, вокруг себя не видя — затем лампы в каюте вдруг снова вспыхнули — и будто бы даже ярче, чем раньше — и почти сразу опять померкли. Зато загорелись экраны на стенах — сразу на всех четырех — и с каждого мне криком кричала перепуганная Аран:
— Экипаж, тревога! Всем, кто меня слышит — потому что я, к ордену, не вижу и не слышу никого! У нас в системе вирус! Двигатели уже заглохли, скоро начнет отрубаться жизнеобеспечение! Я делаю, что могу, но атака крайне опасна! Как минимум, мне нужно время! Шаккр! Держитесь там! Все, ушла работать!