Бабка, видимо, прочитала что-то на моем лице:
— Дошло, наконец? Вот и славно. Шереметьеву только не вздумай как-то обидеть, девка и так из-за тебя натерпелась. Я как раз сейчас занята тем, что готовлю очень выгодный заказ ее деду после событий недельной давности, чтоб хоть как-то сгладить вину нашего рода перед Шереметьевыми. — Я заинтересованно уставился на бабку. — А как ты хотел, внучок? — посерьезнела она. — Ты же у нас в основном по этим… по силовым акциям мастак: морду там кому набить, грудину насквозь проломить или напугать до мокрых штанов, а вот засранки свои Лешеньке убирать невместно, за него это старшие родичи должны делать.
— Именно, — кивнул я. — Тагильцев всю эту бодягу начал, не я, вот глава рода пусть и разруливает… вместе с супругой главы рода.
— Главу рода положено слушаться! — гордо выпрямилась бабка. — Как и его супругу! А не выкобениваться при каждом удобном случае! Подумай об этом, Алексей.
— Обещаю, — ухмыльнулся я.
Бабка высадила меня у ворот особняка и покатила дальше по своим делам, а я направился в дом, размышляя над ее очередной «пакостью»: императрица по дороге в Бутырку и обратно к вопросу своего правила так больше и не вернулась, а мое сказанное в особняке «конечно» можно было расценивать как угодно, ведь ни о каких конкретных сроках мы с ней так и не договорились. Или она готовит мне какой-то очередной «приятный» сюрприз?
Этим же вопросом была озабочена и Вика, которая так и не уехала к своим родичам, хотя собиралась к ним сразу же после обеда:
— Романов, когда мне уже снова возвращаться в рабство к государыне? Говори, я стойко приму очередные превратности судьбы!
— Не знаю, — пожал плечами я. — Все сложно, да и не собирался я в ближайшее время бабушкой заниматься. И вообще, не вздумай пока тратить деньги с той карточки, которую она тебе в качестве аванса дала, а то знаю я тебя…
На лице Вяземской появилось выражение облегчения:
— Слава тебе, господи! А то государыня легко может сделать так, чтобы меня снова перевели к ней на службу под предлогом затянувшейся реабилитации. Вот там она и начнет усиленно инструктировать, как именно ее любимого внучка по ночам удовлетворять, чтоб он больше родичей любил! С нее станется. А уж про отчеты об этих жарких ночах и соответствующих разговорах я вообще молчу.
— Вика, соглашайся, глупая! — ухмыльнулся я. — Только не продешеви! Озолотишься же!
— Да ну тебя! — отмахнулась она и делано нахмурилась. — Я же серьезно, Романов!
— И я тоже…
— Короче, пыль в глаза пускаем? — хмыкнул я, разглядывая стоянку, окруженную достаточно плотным кольцом дворцовых.