Не то что Глория, даже я опешила, услышав его приказ. Картвест был крошечным, забытым богами городком на восточной границе. Климат сухой, вечные ветра. Для свекрови переехать туда жить — это как свалиться с Небес в Мертвый мир.
— Нет! Итан, ты не можешь! — пронзительно закричала она. Пришлось зажать ладонями уши.
— А кто мне запретит? — приподнял муж правую бровь.
— Где твоя почтительность? Я твоя родная мать! Если подниму шум, министры и народ взбунтуются против тебя!
Расплывшись в насмешливой улыбке, Итан приблизился к ней вплотную. Я видела, как в его глазах полыхает яростное пламя. Настоящий демон из Мертвого мира.
— Если поднимете шум — мне, конечно, придется прислушаться к мнению народа и оставить вас во дворце. Но вот вашим детям не повезет. Айрин я отдам за бродячего менестреля, без единой монеты в качестве приданого. А Уилла за предательство… казню. Публично. Вы этого хотите?
— Ты… ты не человек! Ты чудовище! — прошипела свекровь, трясясь от ужаса и бессильной злости.
— Яблоко от яблони, — усмехнувшись, парировал муж. — Ну что, матушка, выбирайте.
Глория с ненавистью скользнула взглядом от сына ко мне и обратно. Ее плечи обмякли.
— Хорошо. Я уеду. Но с условием: ты не тронешь ни Уилла, ни Айрин. А также пощадишь своего дядюшку Арлена — моего брата! И Алису!
— Пощадить главных заговорщиков? — откинув голову, весело рассмеялся Итан. — Я что, по-вашему, святой? Герцог Замара будет казнен при всем народе. А эта девица отправится в солдатский лагерь на севере. Как она там будет выживать — мне абсолютно все равно. А вы — собирайте вещи. Экипаж уже ждет.
Дверь за Вдовствующей маг-императрицей вскоре закрылась. Осознав, что, переступив черту, она потеряла любовь и доверие старшего сына, свекровь не стала больше спорить. Главное она получила — молчаливое обещание, что ее младшие дети останутся в живых.
Вслед за ней из покоев исчезла Хельга. Линн повел лекаря в темницу. Мы с Итаном остались вдвоем.
Вернувшись к постели, муж вновь опустился на край. Взял меня за руку и нежно коснулся губами тыльной стороны моей ладони.
— Прости, — устало сказал он.
— За что? — удивилась я.
— Ты два года их терпела. Ради меня. Я должен был сделать это раньше.
Потянувшись, я зарылась пальцам в его мягких волосах.
— Они — твоя семья. Будь я на твоем месте, поступила бы так же.
Муж поднял голову. В его глазах горел незнакомый мне, но согревающий огонь.
— Ты… — Он осторожно коснулся моего живота. — Вы — моя семья. Единственная.
8 месяцев спустя.
Долгожданная тишина. А все потому, что два вечно орущих свертка не у меня или у нянек, а на руках у расхаживающего по спальным покоям мужа. Он для детей — словно действенное успокоительное. Стоит приблизиться, как они перестают плакать и мгновенно засыпают.