— Ладно, — вздохнул я. — Это бревно на растопку. Новое принесем.
— Леша! Леша, смотри!
Василиса выбежала из-за угла недостроенного дома, размахивая чем-то желтым. Глаза ее горели восторгом, щеки раскраснелись, коса растрепалась — ну вылитая деревенская девчонка, а не та грозная волшебница, что помогала мне своей странной силой.
— Смотри!
Она подбежала и сунула мне под нос горшочек с очень знакомыми цветами. Маленькими, желтенькими, такими знакомыми.
— Это же те, с того острова? Я думал, что их уничтожил взрыв, когда Жустинэ пришла в первый раз, — удивился я.
— Да! То есть нет! Семена не погибли! — закивала она сияя. — Мы тогда с Кристофом их нашли. Представляешь, прямо под обломками! И вот — прижились! К местной земле привыкли! Смотри, уже бутоны появились!
Я присел на корточки, разглядывая хрупкие стебельки. Они и правда выглядели крепкими, будто всегда здесь росли.
— Молодец, Вась, — искренне похвалил я. — Настоящий садовод. У тебя талант!
— Я тут целый сад разобью! — она аж подпрыгнула от возбуждения. — Представляешь? Розы посажу, сирень, эти желтенькие, еще какие-нибудь необычные цветы из наших путешествий. И дорожки камнем выложу, и скамеечку поставлю, чтобы сидеть и любоваться. И…
— Василиса Михайловна, — раздался за спиной голос Лабеля, — вы хоть бы дух иногда переводили. А то задохнетесь от восторга.
Мы обернулись. Лабель шел к нам, поправляя торчком стоящие волосы, а за ним, важно задрав хвост, вышагивала Жу. Черная, пушистая, самая обыкновенная кошка. В зубах она гордо несла здоровенную мышь.
— Ой, Жу! — всплеснула руками Вася. — Опять мышь? Ты бы хоть ела их, что ли, а то просто таскаешь и бросаешь.
— Мяу, — невозмутимо ответила Жу, усаживаясь у недоделанного крыльца и начиная умываться.
Мышь лежала рядом — трофей, требующий признания.
— Охотница, — хмыкнул Григорий. — Прямо как в старые времена, только масштаб поменьше.
Кот Ли, развалившийся на солнышке у стены, лениво приоткрыл один глаз, покосился на Жу и снова закрыл. Его кокон исчез неделю назад, и теперь он наслаждался жизнью, грея бока под лучами теплого солнца. Иногда он снисходил до разговоров, но в основном просто наблюдал.
— Алексей Николаевич, — Лабель подошел ближе, явно собираясь с духом. — У меня к вам разговор.
— Весь во внимании, — я отложил топор и присел на бревно.
— Я тут подумал… — начал он, теребя пуговицу на куртке. — Деревня у нас теперь большая, народа много, детей полно. А магии никто не учит. И я подумал… может, организовать школу? Для молодых магов? Учить их основам, безопасности, теории…