— Поняла. С похмелья все злые, — сообщила Даша и удрала к спокойному Вас-Васу.
Дождь так и не начался, хотя небо хмурилось. Даша с лохматым сидели на знакомом месте. По реке тащилась одинокая барка. Вокруг было ни души, но купаться совсем не хотелось. Костяк выглядел ничуть не веселее мрачного неба.
— Жевать, в смысле обедать, что-нибудь будем? — неловко поинтересовалась Даша.
— Ты от меня ничего брать не хочешь, — пробубнил лохматый, упорно не отрывая взгляда от одинокого пеликана, покачивающегося вдали от берега.
— Ну, персиком я бы не побрезговала, — призналась девушка.
Костяк засопел, пододвинул к себе довольно пухлый мешок и принялся ковыряться.
Даша замигала и жалобно уставилась на слегка помятый персик. Догадался, подлец. Хитрый.
— Ладно, — пробормотала девушка, доставая нож, — что ты такой трагичный? Что случилось? Эле сказала, что мы с ней можем тебе помочь.
— Эле помочь не может, — четко сообщил лохматый. — Ты можешь. Если захочешь. Не захочешь — я обойдусь. Мне одолжений не нужно.
— Фу, какой ты официальный, — поморщилась Даша. — Что делать-то нужно?
— Если можешь, сходи со мной в таверну. Встретимся с моими. С «деловыми». С моим десятком.
Даша растерянно заморгала:
— Зачем? С какой стати я должна пить с бандитами? Зачем мне на них смотреть? Я вообще в таверны не хожу.
— Я знаю, — с досадой сказал Костяк. — Я знаю, что ты не пьешь, и ни с кем знакомиться не хочешь. Но они хотят тебя увидеть. Я знаю, что на тебя приходили посмотреть. Но этого недостаточно. Они хотят, чтобы я привел тебя.
— И в каком качестве ты собираешься меня представить?
— Ты моя подружка. Будешь возражать? Тебя это знакомство ни к чему не обязывает. Ну, разве что выпьешь пару стаканчиков и поразговариваешь с бан-ди-та-ми.
Таким злым лохматого Даша еще не видела.
— Ты толком можешь рассказать, что случилось? — довольно робко попросила девушка.
Костяк, хоть и неохотно, рассказал.
Ему выразили недоверие. Серьезный момент в бандитских взаимоотношениях. И виновата, пусть и косвенно, в этом обострении отношений оказалась Даша. Дело было в добыче, захваченной у Навьих Камней. Часть оружия и походного имущества Костяк перепродал через своих людей, но вырученные деньги поделил на три части. Посему родному десятку досталась только треть вырученного серебра. И слово Костяка оказалось под сомнением. Действительно, трудно поверить, что деньги нужно отдать какому-то непонятному дарку. Да и необходимость так щедро отсыпать монеты девке, пусть любовнице или невесте, не казалась такой уж очевидной. Кто ее, эту девку, знает? Ладно бы своя была.