— Изо всех отверстий, — в тон ему ответил я.
— Ого, — он удивился. — А ты жестокий человек, господин Филатов. Так унизить наркоманов, чтобы они принимали только твою дурь, это надо постараться.
— «Сладость», то есть, уже «Дух», это не дурь. Ну, в обычном своём понимании. Она очищает кровь. Логично подумать, что процесс это не совсем приятный. Но как иначе?
— Не знаю, — Сергей покачал головой. — Но всё это выглядит слишком фантастично. Мне с трудом верится. К тому же у нас не было ни единого… подопытного. Как ты планируешь проверять товар? Надеюсь, ты не пустишь его сразу в обиход?
— Ты настолько меня недооцениваешь? — хмыкнул я.
— Нет, но опасаюсь, что твоя поспешность может привести к плачевным последствиям.
В свете фар появились ворота. Мы почти доехали, и разговор пора было закруглять.
— Знаю, но теперь у меня есть лаборатория Савельевой. Там дело пойдёт гораздо быстрее и тоньше.
— Буду надеяться, Илья.
— И ещё одно, — я внимательно посмотрел на своего напарника. — Смирнову незачем знать о сегодняшних приключениях.
— Да, согласен.
— Она вся на взводе, — ответил боярин, сделав небольшой глоток виски. После чего взболтал напиток в бокале и взглянул на свет. — Но не волнуйся, Лена далеко не дура. Она прекрасно понимает, что этот союз нам поможет. Даже если он и будет временным.
Мы сидели со Смирновым в одном из коттеджей. Этой ночью решался важный вопрос — нашу с Людой помолвку. И сейчас зашёл разговор о её матери, ведь она, зная, кем я являюсь на самом деле, не особо жаловала такого зятя. Но винить её за это нельзя.
— То есть вы всё же допускаете мысль, что наш брак может перерасти в нечто большее? — уточнил я.
— Не знаю, Илья, — Смирнов покачал головой. — Да, я понимаю, что, будучи замужем за тобой, Люда окажется как за каменной стеной. В то же время, эта стена может и не пригодится, если она найдёт себе иного мужа, — он вздохнул и поднял на меня уставший взгляд. — Всё слишком сложно, Илья.
— Да, с этим я согласен.
— Но, опять же, спорить со своей дочерью я не собираюсь. Если ваши чувства будут взаимными, то я… готов принять тебя в свою семью. Но с небольшим условием.
— Каким именно? — я слегка напрягся.
— Ты должен будешь принять мою фамилию, — с улыбкой ответил Смирнов.
— Нет, — сразу же отчеканил я. — Прошу прощения, господин Смирнов, но мой род на мне не прервётся. Это память о родителях, и предать её я никак не могу.
Боярин на несколько мгновений задумался, не сводя с меня пронзительного взгляда. Он выпил ещё, но теперь уже основательно, и пожевал губами.