– Вот и всё, – выдыхает он хрипло.
И его рука опускается. Будто дрогнув, падает к подбородку, задевая скулу ребром, и незнакомец притягивает моё лицо к себе. Как-то болезненно медленно проводит по ним большим пальцем. И смотрит так голодно, жадно, будто всю жизнь мечтал лишь о том, чтобы впиться в них поцелуем, почувствовать терпкий, дразнящий вкус.
– Так где вы хотите этим заняться? – хрипло шепчет любовник, всё сильней распаляясь.
– В кровати, – взбешённо бросает мой муж, стоя у письменного стола, и наливает себе в стакан коллекционный коньяк.
– Для начала, – добавляю с издёвкой, оборачиваясь снова к Макару, и в моем голосе всё-таки проступают нотки уязвлённого самолюбия, горечи. – Одной кровати тебе будет мало, любимый? Ведь так? – бросаю я с вызовом, и в моём голосе слышится едва уловимая злость.
Но я прикрываю её холодной улыбкой. Хотя изнутри меня просто бомбит. От Макара и ситуации в целом.
– Конечно… – муж скрежещет зубами и делает глоток из стакана.
Садится в чёрное кожаное кресло напротив нас. Демонстративно забрасывает ногу на ногу и расстёгивает свой дорогой чёрный пиджак, ослабляет узел галстука. Его плечи, лицо скрывает царящий в комнате полумрак, но я ощущаю тяжёлую, давящую энергетику хищника, идущую от Макара.
– Как пожелаете… – хрипло произносит любовник и, продолжая играть с моими губами, начинает нежно целовать шею.
Горячее дыхание опаляет кожу, и я понимаю, что в постели он очень хорош.
Внизу живота растекается трепет волнения, порочного предвкушения…
И тем не менее я смотрю остро, призывно на мужа, надеясь… не знаю на что.
То ли на то, что Макар, мой Макар, который, когда-то любил меня до безумия и мог уничтожить любого мужчину за один пылкий взгляд в мою сторону, сейчас разозлится. Бросится на любовника с кулаками, оттащит его от меня и вышвырнет из пентхауса.
То ли на то, что мой муж не сможет на это смотреть, остановит свою игру и уйдёт. Наконец сдастся. Признает своё поражение. И отпустит меня.
А может – и от этого сердце сжимается, начинает лихорадочно биться, а внизу живота что-то сладко дрожит – наконец-то решит ко мне прикоснуться.
Займёт место любовника и поцелует.
Так, как прежде. Когда мы ещё любили друг друга.
Жадно. Нетерпеливо.
До дрожи в коленках.
До хриплых сдавленных стонов, рвущихся из груди, и одурманенных разумов.
Но муж молчит, глушит коньяк, сидя в чёрном кожаном кресле. И пристально смотрит.
В серых глазах пылает ярость. А под ней тлеет боль.
И я моргаю. Сбрасываю с себя наваждение. Избавляюсь от глупых мыслей. И, глядя мужу прямо в глаза, провожу языком по пальцу любовника, втягиваю его в рот, ритмично посасываю и улыбаюсь, надеясь причинить ещё большую боль Макару.