В кабинете ее ждал Георгий Алексеевич, расположившийся в уголке отдыха. Это сразу давало понять, что тон и содержание будущей беседы будут неформальными. Напротив него в одном из кресел расположилась Агнесса Орлова. Вот уж кого Вика увидеть сегодня совсем не ожидала. Тетку она инстинктивно недолюбливала. Слишком уж сахарной с ней была Агнесса, имевшая на верхних этажах башни репутацию той еще стервы.
Георгий, кстати, так и не сменил свой кабинет. Апартаменты деда пустовали со дня его смерти.
— Проходи, дорогая, — махнул ей рукой нынешний глава рода. — Присаживайся, нам надо поговорить.
— Конечно, глава. — Вика решила придерживаться нейтрально-официального тона.
Происходящее нравилось ей все меньше и меньше.
Она уселась напротив главы, сбоку от Агнессы, заложив ногу на ногу.
— О чем пойдет речь? — спросила Вика, глядя прямо на главу. — До меня не довели тему беседы.
— О делах семейных. И делах рода, дорогая, — ответил Георгий Алексеевич. — Оставь официальный тон. Мы сейчас говорим как родственники.
— Конечно, дядюшка, — все тем же ровным почти интонационным голосом ответила Вика. — И все же. О чем речь?
— Об Алексе. О твоем брате, — ответила вместо главы Агнесса. Что удивительно, тот даже не поморщился. А на публичных встречах очень резко реагировал на любые даже малейшие покушения на его нынешний статус.
— А что с ним? — Вика хлопнула ресницами и придала лицу максимально «деревянное» выражение. — Он жив-здоров. Справляется как-то. На службу пошел.
— Милая моя! — с небольшим раздражением в голосе воскликнула тетка. — Не пытайся казаться глупее, чем ты есть. Ни с кем из нас этот трюк не сработает. Мы знаем, что вы с ним общаетесь.
Вика мысленно отметила это «мы».
— Хотите обвинить меня в нарушении установлений совета, тетушка?
— Да кого волнуют такие мелочи!
Ничего себе мелочи. Они тут, кажется, берега потеряли, вместе с главой. Ну или только Агнесса. Георгий поспешил исправить оплошность сестры:
— Мы все понимаем. Кровь не вода. Родной брат все-таки. И вы ведь были очень близки. Так что моя официальная позиция, как главы, — не препятствовать вашему общению. Формализовать это я не могу. Пока не могу. Но с моей стороны, или со стороны Агнессы, никаких обвинений в нарушении воли совета ты можешь не опасаться.
В этой лицемерной, наполненной лживой патокой речи не хватало только слова «пока». Можешь не опасаться, пока делаешь то, что нам нравится. Это не прозвучало даже в интонациях главы, но Вика дурой не была. И контекст таких вот разговоров прекрасно улавливала.
— Хорошо, дядюшка, а то я уже начала волноваться, — Вика ослепительно улыбнулась и снова хлопнула ресницами, так, что, кажется, тушь осыпалась. — Но о чем тогда речь?