— Какова ваша конечная цель?
— Свобода! — он отстранился назад и задрал голову вверх. — Мы построим новый свободный мир! Без сословий! Без аристократов! Без империй и войн! Но сначала убьём князя Озёрского.
— Почему его?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Но левая рука говорила, что это что-то личное. Лидер хочет его убить. Но ведь это и так случится, да? Сначала князя! — он кровожадно оскалился. — Потом Императора! А потом мы пойдём освободительным походом на всю планету и все миры Загранья! И не остановимся, пока все-все-ВСЕ не станут свободными!
Он вздохнул, наклонив голову набок. Его фанатично обезумевший взгляд вновь смотрел куда-то вперёд.
— Тимофей Стрельцов. Что он делает?
— Стрельцов? Он? Он организовывает покушения на Святослава Ярового. А другие наши агенты оставляют подводки, чтобы подумали на другой род, — он заморгал. — Но я о подробностях не знаю. Я только передаю сообщения. Или устные, что чаще, или письменные. Смысл-то мне зачем знать? А если меня в плен захватят и пытать начнут? — он засмеялся с нотками безумия. — Нет, конечно, моя воля твёрже стали! — он посмотрел вперёд. — Но вдруг меня сломают⁈ — и тут же выражение его лица стало испуганным. — Вдруг я всё-всё расскажу врагам «Тихого Дома»⁈ Вдруг… я стану предателем⁈ Нет-нет-нет, — он замотал головой. — Я скорее умру, чем это произойдёт!
Я вздохнул, смотря на него.
А ведь он не лгал. Он искренне верил в то, что сейчас говорил. И в то, что цель «Тихого Дома» — это какое-то светлое будущее. Сыворотка заставляла его говорить правду.
— Ты знаешь, кто спонсирует «Тихий Дом»?
— М? Ты про покровителей Лидера?
— Да.
— О, нет, не знаю. Это дело исключительно Лидера и его рук. Да мне и не нужно ничего знать! Я верю Лидеру! Я знаю, что его идеалы — чисты как слеза младенца, а цель — свергнуть всех тиранов! Особенно князя Озёрского!
— Да, действительно, — я вздохнул. — Хорошо, Алексей. Теперь отдохни.
— Я не устал! Совсем не устал! Помоги мне встать, я отведу тебя к Лидеру!
— У тебя сломана нога. Лучше объясни, как мне самому туда попасть, — спокойно сказал я.
— А, и вправду, — он хохотнул, кивнув на на свою переломанную голень. Сейчас он не чувствовал боли. Только эйфорию от того, что говорит чистую правду.
Когда он очнётся, то всё вспомнит. Это будет для него худшей пыткой.
Затем Алексей пустился в долгие описания. Рассказывал, сколько по его предположениям было людей у «Тихого Дома», где располагались все их пункты, сколько у них было боевых магов и снаряжения.
Знал он не так много. Всё же учёт и статистика были не его специализацией.