— Ты это серьезно?
— Совершенно. А что еще делать?
— Как что⁈ Выбираться отсюда. У Володи важная встреча, а я записалась к косметологу!
— А я что могу сделать?
— Ты же писатель, мастак выдумывать всякое такое… Так придумай, как нам отсюда выбраться?
Луцык не мог выбрать, что ему сделать: заплакать, засмеяться или просто убиться головой о валун. Поразмыслив, решил не делать абсолютно ничего.
— Котаны, я жрачку нашла! — донесся голос Джей.
Она держала в руках птичье гнездо, сплетенное из травы и веток. Внутри лежали пять сероватых яиц вытянутой формы, каждое размером с кулак.
— Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста! — торжественно объявила нашедшая. — Как раз каждому по одному.
Луцык тут же вскочил на ноги:
— Ого! Откуда такое богатство?
— Там, в траве, было.
Каждый, кроме Гюрзы, взял по яйцу.
— Я — веганка, — сообщила она и брезгливо отвела взгляд от Кабана, который уже употребил свое блюдо и теперь вытирал пальцами влажные губы.
— Ну что ж, колхоз — дело добровольное, но на твоем месте я бы не отказывалась. Неизвестно, когда еще пожрем, — сказала Джей.
Девица взяла оставшееся в гнезде яйцо и демонстративно бросила его через плечо.
— Не хочешь, как хочешь, — пожала плечами Джей и щелчком разбила скорлупу яйца.
— Какие вы все-таки животные. Там же зародыши! — воскликнула Гюрза.
— Законы дикой природы жестоки: или ты ешь, или тебя едят.
Веганка пристально поглядела на Остапа, неуверенно крутившего в руках яйцо:
— Только не говори, что ты собрался это есть.
— Но, дорогая, Джей права.
— Если ты сделаешь… — она помедлила, подбирая слова, — то, что ты хочешь сделать, я от тебя уйду.
— Гузя…
— Из этого яичка должен вылупиться маленький цыпленок. Тебе его не жалко?
— Но я хочу есть!
— Во-первых, это яйцо, а не яичко, — влезла в разборку добытчица еды. — Яичко — это мужская половая железа, помещенная в мошонке. А во-вторых, ты же сама разбила одно. И из него, вообще-то, тоже мог бы вылупиться маленький петушок или курочка.
Гюрза прожгла ее взглядом, полным ненависти, и заорала на Остапа:
— А ну дай сюда!
Она стала выхватывать из его рук яйцо, преодолевая вялое сопротивление. В итоге оранжевый желток потек по пальцам режиссера.
— И не смей его слизывать! — приказала стервозная девица. И посмотрев на всех остальных, яростно бросила: — Вы — жалкие, мерзкие дегенераты!
Не тратя больше слов, Гюрза громко взвизгнула и умчалась куда глаза глядят, эмоционально размахивая руками.
— Она вернется, — тихо вздохнул Остап. — Перебесится и вернется.
— И часто с ней такое? — спросила Джей.
— Бывает порой…
Джей подошла к Остапу и обняла его. Он склонил голову на ее плечо и снова вздохнул.