— Спокойнее, — ухмыльнулся я, сплюнув на пол кровь. — Я бы это даже ударами не назвал. Просто маленький урок дисциплины.
Ох, какими же гневными стали глаза Шорхуза. Казалось, он сейчас выхватит меч, чтобы перерубить меня пополам. Но сдержав эмоции, он нехорошо усмехнулся и вернулся за свой стол.
— Храбрый значит? Ну, хорошо. Не хочешь извиняться — не нужно. Тридцать ударов палками!
— Я возражаю! — вступилась за меня Катрина. — Вы не имеете на это права!
— Сорок, — холодным голосом сказал он, не сводя с меня гневный взор. Наверное, если бы человека можно было бы испепелить взглядом, я бы уже превратился в горстку пепла. — И я имею права поддерживать дисциплину среди людей что отданы под мое руководство, согласно главе пять, пункт три вашего кодекса.
Катрина хотела вновь возразить, но я жестом дал понять, что не стоит. Я смотрю, он не успокоится, если я не получу свое наказание.
— Так не годится, — и тем не менее Катрина не могла позволить просто так втоптать в грязь свое имя и репутацию. — Я не могу пойти на такие условия. Наказание должны понести либо все, либо никто.
Шорхуз нервно дернул щекой.
— А если я не соглашусь?
— Тогда я заберу своих людей.
— Орден такого не одобрит.
— Перед ним я буду отвечать сама.
Пауза. Неужели этот тип отступится?
— Хорошо. Как угодно. Драка во время боевого дежурства между солдатами. Наказание сорок ударов палками. Всем.
На последних словах он бросил на меня косой взгляд.
— Максим, ты понимаешь, что тебе грозит? — Катрина подошла ко мне и прошептала. — Может… все же извинишься.
— Я не буду извиняться. — Сказал я ей, но достаточно громко, чтобы слышал и Шорхуз. — Я поступил правильно, и можете передать другим, если вновь появится такая ситуация, я церемониться не стану.
— Хорошо, — вновь зловещая усмешка, не обещающая ничего хорошего.
Уэг Шорхуз немедленно приказал меня схватить и отвести на главную площадь здоровой зоны.
— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — сказал мне Ториг по пути на площадь. — Десять ударов это весьма болезненно, но сорок… люди порой умирают после таких побоев. Стоит ли гордость жизни?
— Больше веры в меня, мой друг, — усмехнулся я.
На самом деле мне действительно было страшно, но я старался не подавать виду, попутно задаваясь вопросом — зачем я вообще это делаю? Зачем я геройствую, хотя на деле мне нет особого дела до этих людей и их проблем. И чем больше думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что делаю это из-за Катрины.
Вот такой вот я идиот. Геройствую, чтобы произвести впечатление на девушку. История стара как мир… И сколько таких идиотов погибло, пытаясь произвести впечатление на прекрасную даму?