Казалось, она сейчас просто сгорит и провалится под землю.
Однако встать и уйти она не могла, ей нужно было это место. Алена просто замерла без движения. И наконец разглядела того, кто стоял за его спиной.
Это был старший брат ее бывшего жениха Вадим.
Наверное, это было еще хуже, учитывая то, как старший брат жениха к ней относился. В его глазах она всегда была пустое место. Хуже. Грязное пустое место.
И сейчас в его взгляде был только холод. Ледяная стена.
Алена невольно сглотнула, опуская голову, а про себя взмолилась: пусть только уйдут. Пусть не заметят ее, сделают вид, что незнакомы, и уйдут. Ей ведь совсем немного осталось, только три человека до нее, она еще может успеть, и тогда есть мизерный шанс, что она получит эту работу. И тогда…
Но нет.
Руслан уже направился к ней. Несколько медленных тяжелых шагов, и остановился. А в холле вдруг повисла мертвая тишина. Мертвейшая, пропитанная какой-то неотвратимой опасностью. Вокруг Алены как будто образовалось кольцо вакуума. Казалось, все теперь смотрят только на нее.
Как было досадно, что все-таки не повезло… Но Алена не дрогнула, смотрела перед собой.
— Что ты здесь делаешь? – в мертвой тишине прозвучало презрительно и громко. – После того, что ты вытворила. Совсем нет совести?
Как будто ледяной порыв пронесся, она просто кожей ощутила, как в коридоре повисло колючее напряжение. Вакуумное кольцо вокруг нее стало еще больше. Теперь те, кто ждал здесь своей очереди вместе с ней, смотрели на нее, как на прокаженную.
Хотелось закрыться, стянуть у горла полы пиджака. А Руслан хмыкнул. Он ведь делал это специально, кажется, доставляло извращенное удовольствие добивать ее. Алена все-таки дрогнула, подняла на бывшего жениха взгляд.
Лучше бы она этого не делала. Потому что в его прищуренных глазах было только желание размазать ее, уничтожить. Он едко проговорил, растягивая слова:
— Решила преследовать меня? Так и будешь бегать за мной и ловить в разных местах?
Алену стало заливать холодом, горло свело от несправедливости.
За что? – хотелось крикнуть. Она же ничего ему не сделала. То обвинение, что на нее навесила его семья, было полностью сфабриковано. И он знал это, не мог не знать.
Но достаточно было вспомнить, как на нее смотрела его мать, которой она не нравилась. И как цедила:
н- Птицу видно по полету. А ты шалашовка. Недостойна моего сына. И ты не будешь позорить нашу семью, твое место в грязи, откуда вас, похоже, никогда не вытащить. К счастью, мой сын понял это вовремя.
Все это яркой вспышкой мелькнуло в сознании и тут же угасло.