Ананьин постучал кулаком по стеклу. Дверь тут же отворилась и внутрь заглянул Выдрин.
— Сними с него железку, — кивнул Ананас, — и проводи в аэропорт. А я на своей машине поеду.
— Тоже в аэропорт?
— Нет, я к себе в кабинет поеду. Жаров, смотри у меня. Выдаёшь ты себя за птицу высокого полёта и поёшь громко. Но с большой высоты падать больнее. Не забывай. Перед тем, как прилетишь на следующей неделе уведоми заранее, с точной датой и временем прибытия. Ясно?
— Так точно, Илья Михеевич, — улыбнулся я, стараясь не принижать его авторитета при подчинённых.
Смысла куражится не было никакого, зато он бы точно затаил обиду, а мне этого не надо. Пока, по крайней мере. Судя по тому, как дёрнулись веки, он оценил.
Верхотомск встретил утренней прохладой и туманом. Доехав до дома, я наскоро позавтракал засохшим батоном с маслом и выпил кофе под бодрый голос радиодиктора, рассказывавшего о том, как похорошела Москва, готовясь встретить спортсменов и болельщиков со всего мира. Потом я принял душ и выехал по делам. Сначала нужно было наведаться на край города, а потом уже двигать на работу сдавать отчёт.
В восемь утра я стоял перед воротами дома Сироты. Калитку никто не открывал. Туман рассеялся, шелестела листва, солнце заливало мир утренним ласковым светом. Было хорошо, а я, вместо того чтобы просто наслаждаться новой жизнью, молодостью и невероятными возможностями исторической прозорливости, занимался вот этой дрянью, тусовался с уголовниками, торгашами и ментами всех мастей и калибров. Тьфу.
На крыльцо кто-то вышел. Я прислушался к шагам и чуть отошёл назад. Калитка приоткрылась и из неё выглянула жена Сироты. Заспанная, но успевшая немного привести себя в порядок. Она придерживала халат на груди, на голове была повязана косынка.
— Доброе утро, — улыбнулся я. — Мне бы Сергия.
— Проходите, — покорно кивнула она и посторонилась, пропуская меня во двор.
На крыльцо выплыл Сирота. Опухший, заросший щетиной, с красными глазами.
— А, — коротко кивнул он. — Нарисовался… Спать не даёшь… Чё так рано?
— Здорово, Серёжа, — кивнул я. — Ты чего такой? Не заболел случаем?
— Заболел. Тяжело. Ты мне лекарство принёс?
— Лекарство ты уже получил, в виде бумажного брикета с денежными знаками.
— Понятно, — поморщился он. — Тогда говори, чего хочешь. Мать, сообрази нам…
«Мать» покорно кивнула и скрылась в доме
— Вот хочу пригласить тебя в туристическую поездку. Побережье Кавказа, город-курорт Сочи, белые брюки и знойные… дни…
Хотел сказать «девы», но не стал травмировать спутницу жизни своего… союзника, появившуюся в этот самый момент на крыльце с двумя бутылками «Жигулёвского». Жёлтые полукруглые этикетки на запотевших тёмно-коричневых бутылках заискивающе улыбались.