Между прутьями решётки просочился тусклый свет магической лампы. Я расслабил мышцы и прикрыл глаза, чтобы казаться спящим.
И ждал, что незнакомка сделает дальше.
Но она просто замерла. Стояла и смотрела через прутья. Хотя я не видел её, но хорошо ощущал взгляд – пытливо-внимательный. Пристальный. Моего звериного обоняния коснулся слабый запах… Пряно-сладкий. Он напоминал красную ягоду, что раньше встречалась в лесах в короткие летние месяцы – вишню. Именно её протягивала мне сестра в видении прошлого, хотя в жизни, кажется, такого не бывало.
Так зачем эта девочка пришла?
Она одна из местных благочестивиц?
Принесла мне яда под видом еды? Тогда стоило выбрать что-то более привлекательное, чем подгорелая репа, чей запах я тоже улавливал достаточно ясно.
А ещё я отлично слышал, что сердечко у девочки билось, как испуганная пташка, попавшая в сеть.
Она меня боялась.
Что очень правильно.
Хотя это её не спасёт.
Ведь эта девочка может оказаться носителем тьмы. К сожалению ведьмы слишком хорошо скрываются, чтобы можно было их распознать, даже оказавшись лицом к лицу.
…особенно потому, что для благочестивицы она слишком долго и нагло меня рассматривает. И мне тоже захотелось на неё взглянуть.
– Насмотрелась? – сказал я. Голос прозвучал хрипло, надсадно. Я распахнул глаза и, наконец, посмотрел на незнакомку.
Зверь тяжело толкнулся в груди. Потянулся, тоже впиваясь в неё взглядом.
Нет. Не девочка.
Девушка.
Слабая. Хрупкая, словно зимний побег. Но фигура уже женская, с соблазнительными изгибами, что не скроет даже этот её балахон. Золотые волосы убраны в пучок, но пара прядей выбились и обрамляют нежное лицо. Глаза голубые, как осколки льда. В общем, на вид – ну просто неземной цветок. В моей стае она очаровала бы многих. Но такие невинные на вид чаще других оказываются насквозь гнилыми.
Она смотрит на меня. И взгляд у неё дрожащий, даже отчаянный, будто перед ней не пленник, а собственная смерть… Я много раз видел такой взгляд, за миг до того, как мой меч сносил врагу голову с плеч.
Что ж, похоже, эта человечка с хорошим инстинктом. Она видит, что я прикован, но не верит глазам. Её сердце чует неладное. Страх за жизнь всегда сильнее здравого смысла. И поэтому я ждал, что эта напуганная маленькая пташка сейчас отшатнётся и в ужасе упорхнёт.
Но вместо этого она, судорожно вздохнув, повернула ключ и открыла дверь в камеру. Ступила внутрь с тем же видом, с каким безумцы бросаются с утёса – уверенные, что это единственный путь, который им остался.
Сердце у неё стучит всё быстрее – будто хочет вырваться и улететь прочь.