Я пристроился сзади, не спеша провёл руками по нежной коже бёдер, по тонкой талии, по удивительно упругой для её возраста и недавних родов попке. Она довольно застонала, подаваясь мне навстречу. Моя рука скользнула между её ног, пальцы нащупали влажные шелковистые лепестки, собрали сок и нашли жемчужину клитора.
Марона задрожала всем телом, раскачиваясь в такт моим ласкам, её стоны становились всё громче. Я потянулся вперёд, сжав одной рукой налитую грудь, одновременно вводя два пальца другой в пылающую глубину. Спина баронессы выгнулась дугой, шёлковые стенки влагалища судорожно сжались вокруг моих пальцев, предвещая первый оргазм.
— Ну же, любовь моя! — выдохнула она. — Возьми меня! Вложи в меня своё дитя!
Тяжело дыша, я приставил свой пульсирующий ствол к её входу, покрывая его её же соком, затем, обхватив её бёдра, не так грубо, как схватил бы Самиру, но всё же крепко, и начал входить.
Моя прекрасная зрелая возлюбленная вскрикнула от блаженства. Я медленно наполнял её, чувствуя, как тугое гостеприимное тепло принимает меня всё глубже и глубже. Дойдя до самого конца, замер, давая ей привыкнуть и поглаживая её спину и бёдра. Она задрожала и сама начала двигаться мне навстречу, задавая медленный тягучий ритм. Вскоре он сменился частыми мощными толчками, и палатка наполнилась страстными звуками нашей любви.
Я почувствовал приближение разрядки. Мысль о том, что снова оплодотворяю эту невероятную женщину, подхлестнула желание. Ускорился, надеясь довести её до ещё одного пика. Она, казалось, поняла мой замысел и уткнулась лицом в одеяла, приглушая свои крики. Я просунул руку под неё, снова лаская клитор.
Марона взорвалась фейерверком, влагалище сжалось на мне, неистово выдаивая. Вот он, идеальный момент! Мощный поток семени хлынул в её лоно так сильно, что перед глазами поплыли звёзды.
Мы рухнули на меха вместе, обессиленные, но счастливые. Я обнимал её, чувствуя, как бешено колотятся наши сердца. Марона повернулась, нежно поцеловала меня, а затем просунула пальцы в свою влажную киску, словно помогая семени найти путь.
— Богиня, сделай так, чтобы наш ребёнок рос внутри меня, — прошептала она, и тёмные глаза загадочно блеснули в полумраке палатки.
Я посмотрел на остальных своих женщин. Они не ревновали, наоборот, в их глазах читались тепло и… одобрение. Этот трогательный момент с Мароной и её отчаянное желание стать матерью ещё раз, кажется, возбудил всех.
Зара долго ждать не стала. В ней не было аристократической утончённости Мароны или робкой нежности Ирен, только первобытная честная страсть. Она просто прижалась ко мне, и я, обняв её, нежно поцеловал, лаская большую пышную грудь, затем уложил на меха и жадно вонзился в тугое горячее лоно. Зара тут же обвила меня руками и ногами, постанывая от удовольствия и двигая бёдрами в неистовом первобытном танце. Она не просила, а брала то, что хотела, и эта её прямота заводила не меньше, чем изысканные игры Мароны.