— Жители Тверди думают, что мы их бросаем, и пытаются взять дворец штурмом, — коротко объяснил я, ведя группу к ближайшей лестнице на стену. — Наша задача — не пустить их внутрь, не дать добраться до беженцев и сжечь это место к чертям.
Говоря это, я почувствовал укол тоски. Нам после окончания войны теперь некуда возвращаться, если мы вообще в ней победим.
Я выскочил на стену как раз вовремя, чтобы увидеть, как двое сопляков лет десяти, не больше, набросились на жрицу двадцать третьего уровня. Девчонка отчаянно пыталась удержать их магическим барьером. Не раздумывая, я схватил обоих за шкирку и, как шкодливых котят, перекинул через стену, наплевав на их визги. Падение с высоты трёх с половиной метров они переживут, а парочка сломанных костей не позволит им снова залезть на стену. Ирония в том, что когда всё уляжется, именно этой жрице, скорее всего, и придётся лечить их переломы.
Девушка-жрец благодарно кивнула и отступила вглубь, освобождая нам участок для обороны. Даже Стеллария, обычно державшаяся в стороне от подобного, включилась в дело. Высокий уровень и характеристики позволяли ей с лёгкостью раскидывать нападающих.
Улица внизу превратилась в кишащее и ревущее море разъярённых людей. Этот рёв почти осязаемо бил по ушам, давил морально, заставлял вибрировать камень под ногами.
Некоторые притащили лестницы, но мы легко их сбрасывали. Но толпа брала изобретательностью: люди лезли друг другу на плечи, карабкались по стенам, цепляясь за выступы, подсаживали друг друга. Самые умные забирались на бочки и телеги, использовали шесты, закидывали верёвки с крюками на зубцы стены.
Сотни, если не тысячи человек одновременно штурмовали стену, но настоящую опасность они представляли лишь своей массой. Если бы им удалось навалиться на нас всем скопом, повалить и просто задавить, затыкав ножами, или если бы кто-то прорвался мимо нас во двор и открыл ворота, то да, тогда возникли бы проблемы. В остальном же…
Признаться, я не чувствовал себя героем, сталкивая со стены обезумевших от страха мужиков и баб. Их удары по моей броне казались комариными укусами. Даже те, кто предусмотрительно вооружился самодельными дубинами или кухонными ножами, могли в лучшем случае оставить царапину или синяк.
Я работал копьём как рычагом, сбрасывал лестницы, сталкивал тех, кто уже почти залез, перерубал верёвки. Иногда, когда напор становился слишком сильным, приходилось работать кулаками, отрезвляя особо настырных пощёчинами, рассчитанными так, чтобы не убить, но вырубить наверняка.
Через некоторое время над всем этим гвалтом прогремел голос Джинда Алора, усиленный магией воздуха: