Обойдя стол, он остановился передо мной.
— Доказательства! — прорычал он. — Ты врываешься сюда, обвиняешь всех и вся в заговоре! На чем основаны твои слова, генерал⁈ Где доказательства⁈
Действительно, а где доказательства? Слова фанатика? Он был прав. Против его ярости у меня не было ничего, кроме слов безумца-фанатика и собственной интуиции, подпитанной знаниями из другого мира. Передо мной стоял разгневанный монарх —человек перед чудовищным выбором: поверить в немыслимое и оказаться посмешищем либо проигнорировать предупреждение и потерять всё. Этот гнев был своеобразной броней, попыткой отгородиться от страшной правды.
— Доказательств пока нет, Государь, — ответил я ровно. — Есть только логика вражеского плана. И если я прав, у нас нет времени их искать. Цена промедления — жизнь твоего сына. А сведения я узнал от пленного запорожца.
Упоминание Алексея заставило его вздрогнуть. Ярость в его глазах на мгновение уступила место отцовскому страху. Метнув взгляд на Меншикова и снова на меня, он заколебался.
— Привести запорожца! — рявкнул он адъютанту.
Совет прервался. Генералы, растерянно переглядываясь, потянулись к выходу. Государь всем своим видом давал понять, что совет окончен. Даже Светлейшемууказал подбородком на выход. Меншиков, проходя мимо, бросил на меня короткий, тяжелый взгляд.
Государь заперся со мной, отдав приказ никого не впускать. Его ярость улеглась, сменившись сосредоточенной работой мысли, он мерил шагами шатер.
Наконец, остановившись, он резко приказал.
— Дюпре сюда, — бросил он адъютанту.
Французский инженер явился незамедлительно. На его лице застыла серьезная собранность — очевидно, переполох уже дошел и до него. Он коротко кивнул мне.
— Господин Дюпре, — начал Петр без предисловий, указывая на карту Игнатовского, — вы — фортификатор. Забудьте на время, что служите мне. Представьте, что ваш король Людовик приказал вам уничтожить это место. Ваши действия?
Подойдя к столу, Дюпре несколько минут молча изучал детальный план имения. Его палец скользил по линиям рвов, очерчивал каменную цитадель, задерживался на мостовой заставе. Мозг профессионала мгновенно оценил прочность обороны.
— Создавший эту крепость — гений. Прямой штурм, Ваше Величество, — произнес он поднимая глаза, — ни к чему не приведет. Гарнизон, вооруженный ружьями господина генерала, положит тысячу человек, прежде чем первый нападающий добежит до рва. Это крепость, спроектированная дьявольски умно.
Петр нетерпеливо дернул плечом.
— Это я и без тебя знаю. Дальше.
— А дальше, сир, начинается стратегия, — на лице француза появилась сосредоточенность инженера перед лицом красивой и сложной задачи. — Я бы не стал штурмовать стены. Я бы атаковал то, что находится за ними. Перерезал бы пути подвоза провианта и угля. Устроил бы пожар в окрестных лесах, чтобы густой дым неделями душил гарнизон, скрывая передвижения моих отрядов. Я бы внедрил своих людей под видом беженцев для отравления колодцев. Я бы играл на нервах, изматывая защитников до тех пор, пока они не совершат ошибку. И когда они, ослабленные, откроют ворота для вылазки — вот тогда бы я ударил. Всеми силами. Все это требует огромной армии и времени.