Он подошел к карте.
— Господин Поликарпов, — обратился он к ученику Магницкого. — Сколько «Бурлаков» сейчас готово в Игнатовском?
— Двадцать восемь машин прошли обкатку, Ваше Высочество.
— Сколько «Катрин»?
— Три аппарата в летной готовности.
— «Шквалы»?
— Два полка полностью перевооружены.
Алексей кивнул.
— Вот наш ответ, господа, — он обвел взглядом ошеломленных генералов. — Никакого распыления сил. Мы соберем все, что у нас есть, в один стальной кулак. В экспедиционный корпус.
Его карандаш забегал по карте.
— Этот кулак мы сосредоточим здесь, под Смоленском, и нанесем удар. Никаких мелких стычек. Мы пойдем напролом. «Бурлаки» сметут их заслоны, «Катрины» укажут нам путь, а пехота со «Шквалами» выжжет все, что посмеет встать у нас на дороге.
— Но это война! — выдохнул Брюс. — Со всей Европой!
— Мы уже воюем с ней, — отрезал Алексей. — Но сейчас нам нужно показать им, что мы можем это сделать. И вот тогда, — он посмотрел прямо на Брюса, — мы начнем переговоры. Но уже на наших условиях. Будем требовать безоговорочной капитуляции их польских союзников и свободного прохода для нашего Государя как победителя.
— А как же их войско крестоносцев? — спросил Голицын.
Пока они соберутся, будет готов еще один кулак. А потом еще один. И еще.
В кабинете воцарилась тишина. Генералы, считавшие его нерешительным мальчишкой, смотрели на него совершенно по другому.
— А Мазепа? — подал голос Ромодановский.
Алексей перевел взгляд в окно. Все смотрели на Наследника. Прагматичный Брюс, ждущий решения политика. Горячные генералы, ждущие приказа полководца.
А не знал что решить. Удовлетворить ярость отца и казнить Иуду? Или сыграть в игру Учителя, пожертвовав фигурой ради победы?
Глава 2
Я опустил письмо. Корявые русские буквы плясали перед глазами: «Одинъ на одинъ». Все взгляды — тяжелый, недоверчивый де Брольи, цепкий, анализирующий герцога, испуганные взгляды остальных — сошлись на мне.
— Ловушка! — первым нарушил молчание герцог Орлеанский. Его голос рассек тишину. — Примитивная ловушка. Он хочет выманить генерала, захватить его и убрать. Савойский понимает, что без вас, многое не получится.
— Согласен, — тут же подхватил генерал де Брольи, и его рука сама собой легла на эфес шпаги. — Посылать генерала нельзя. Это предательство всех законов войны! Парламентера можно принять, однако идти на встречу с врагом, который сам же объявил нас вне закона… Нелепица.
Пока они наперебой сыпали аргументами, я не сводил глаз с Петра. Он молчал. Стоял, скрестив на груди могучие руки, и смотрел. Его взгляд был прикован к молодому австрийскому капитану, фон Райнеру, который все это время стоял с абсолютно непроницаемым лицом, с вежливым безразличием рассматривая узоры на потолке. Пётр изучал его. Долго, тяжело, будто пытался прожечь в нем дыру и увидеть за ним принца Савойского.