— А не дешево себя продаете, Алина Сергеевна?
Она мгновенно перестала улыбаться.
— Это моя работа, — ее голос снова зазвучал сухо и жестко, — наставлять заблудших на путь истинный. Кто виноват, что это единственное, что ты понимаешь!
Едва удалось сдержать смешок. Ну прямо мученица, вынужденная трахаться, чтобы спасать людей. Хотя, хорошо узнав Алину, я уже понял, что она не была ни мученицей, ни святошей. Она была самой настоящей сукой — как бы грубо это ни звучало, в жизни лучше называть вещи своими именами. А чтобы не быть грубым, не всегда стоит делать это вслух.
— А во время секса вы будете стонать таким же тоном?
— Что? — скривилась она.
— Если да, то вынужден отказаться.
Однажды я уже трахался с сукой, так что вполне мог представить результат. Секс с ними имеет свои особенности — даже если ты их трахнешь, они все равно поимеют тебя в мозг и получат больше, чем ты получишь от них. Лучший способ поиметь их — вообще с ними не трахаться.
— Даже мне, грязному и невоздержанному, — едва сдерживая иронию, заметил я, — стыдно за ваше предложение. Но не переживайте, я о нем никому не расскажу. Будем считать, что моя ответственность перевесила ваши желания. Кстати, — ухмылка все-таки растянула губы, — именно поэтому я и стал благопристойнейшим…
Рука в черном кружеве, импульсивно дрогнув, взлетела в воздух и… застыла. Она явно хотела залепить мне пощечину, но не могла найти за что — моя фраза оказалась точно такой же, как ее сегодняшняя речь: не к чему было придраться. Парта с угрозой скрипнула. Вскочив со столешницы, Алина стремительно подлетела к двери. Ключ до упора вошел в замок и провернулся, а затем со звоном шлепнулся на парту.
— Занесешь на кафедру, как закончишь, — холодно бросила она и, не оборачиваясь, вышла из аудитории.
Спустив все стулья с парт, я закрыл дверь и направился с ключом на кафедру, очень надеясь, что Алины там не будет. Однако, еще только подходя к двери, я услышал ее голос, старательно сверлящий кому-то мозг — видимо, нашла на ком сорвать накопившееся от меня недовольство.
— Ты опять оставила, — отчеканила она, — свои таблетки на моей раковине!
Я потянулся к дверной ручке.
— Прости, — тихо отозвалась из кабинета Майя, — это недоразумение…
Пальцы замерли в воздухе, так и не коснувшись ручки. После того, как она сбежала от меня с Белого бала, мы не виделись, не переписывались и не говорили. Я даже не знал, в ссоре мы или все нормально — и выяснять это при ее сестре точно не хотелось.
— Это ты недоразумение! — сердито отрезала Алина.
На пару мгновений за дверью повисла тишина — слышен был лишь шелест страниц, словно там торопливо листали бумаги.