— Значит, что тебе выделили отдельную комнату.
— А разве не у всех так?
Она тряхнула головой и пошла дальше.
— Нет, почти у всех есть сосед.
Еще одна странность. Если это такое дорогое заведение, неужели они не могут каждому ученику выделить комнату?
— А что не так с одиночными?
Мы дошли до конца коридора, а потом повернули. Прошли еще немного и снова повернули. Милана остановилась у единственной в этом закутке двери с табличкой «22».
— Не хочу тебя пугать, но девушки, которые жили в одиночных комнатах, часто исчезали еще до конца учебного года.
— В смысле исчезали?
— Ну вот так, — она развела руками, — в один день не приходили на занятия, и больше их никто не видел. Цербер, конечно, говорит, что они просто отчислились, но кто ему верит?
Я попыталась вскочить с кровати, но меня словно придавило каменной плитой. Я не могла ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Ужас сковал меня с головы до ног. В темноте комнаты я наблюдала за тем, как фигуры плавно скользят к кровати.
Когда они остановились рядом, я думала, что лишусь сознания от страха. Кто они такие? Как вышли из зеркала? Я не видела лиц незнакомцев. Они были полностью скрыты черными капюшонами. Ну, судя по росту, и широким плечам, это были мужчины.
Один из них протянул руку и взялся за краешек одеяла. Я перевела испуганный взгляд на длинные пальцы, унизанные старинными перстнями. Они точно принадлежали мужчине. Одеяло медленно поползло вниз. Я протестующе замычала, но звук получился слишком тихим и сдавленным. Никто меня не услышит.
Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи. Пока я ворочалась, пытаясь уснуть, сорочка сбилась. Теперь она едва прикрывала бедра, а тонкая бретелька свисала с плеча. Мужчина в балахоне продолжал стаскивать с меня одеяло. Сантиметр за сантиметром. А я ничего не могла сделать.
Раздался шорох одеяла, падающего на пол. А потом моей голой ноги коснулись теплые пальцы. Сердце заколотилось так сильно, что в груди стало больно. Меня еще никто никогда не трогал. Я даже толком не целовалась. А сейчас мое почти обнаженное тело рассматривали двое мужчин. При этом рука одного из них скользила все выше по внутренней поверхности бедра.
Я зажмурилась, понимая, что сейчас его пальцы окажутся на моих трусиках. Но он остановился буквально в паре сантиметров. Шершавые подушечки ласково погладили чувствительную кожу, заставляя тело покрыться мурашками. А потом он резко убрал руку.
Я распахнула глаза как раз в тот момент, когда они развернулись. Внезапный порыв ветра подхватил балахоны, и черная ткань лизнула мое плечо. Оцепенение немного спало. Я повернула голову набок, успевая глухо прошептать: