— Выбери, — просипела Женщина-Зеркало. — Чью сторону примешь? Или… — Ее голос расслоился на десятки чужих. — Станешь топливом для Вечной Печи?
Внезапно воздух взорвался светом. Ослепительным, чистым, выжигающим тени. Существа завизжали, закрываясь когтями. Сквозь дыру в потолке, которой не могло быть, потому что выше — квартира соседей, упал луч. В нем кружились пылинки, превращаясь в перья.
— НЕ ТРОНЬ ЕГО!!!
Голос гремел, как удар колокола. Из света ступил ангел. Нет, не как те, из сна. Он был… хрупким. Крылья — полупрозрачные, как у стрекозы, тело — почти человеческое, если не считать сияющих шрамов, пересекающих кожу. Его глаза, два раскаленных угля, горели холодным огнем.
— Симаргл, — прошипела Женщина-Зеркало. — Ты нарушил Договор.
— Договор мертв, — ангел или бог поднял руку, и в ладони возник клинок из сломанных зеркал. — С тех пор, как он проснулся.
Они бросились друг на друга. Свет и Тень. Клинок встретился с когтями, порождая искры, которые прожигали дыры в реальности. Я упал на колени, прикрывая голову руками. Комната рушилась. Стены плавились, обнажая за собой бесконечное поле битвы. Там, вдали, все та же гора из тел. Все те же объятья-схватка на вершине.
Симаргл отбросил Женщину-Зеркало ударом крыла. Она врезалась в стену, которая теперь была границей между мирами. Сквозь трещины лилась кровь Чистилища.
— Беги! — крикнул он мне, но его голос терял силу. — Они в тебе. В твоих снах. Закрой дверь, пока…
Его слова оборвал хохот. Из разорванного портала вырвалась лапа, покрытая чешуей и перьями. Она схватила бога за шею. Симаргл взревел, пытаясь отсечь клинком чудовище, но тени уже обвили его, как удавы.
Женщина-Зеркало поднялась. Ее платье теперь было целым, а в зеркале лица отражался уже не я, а бесконечный коридор с закрытыми дверями.
— Спрячешься в реальности? — Она засмеялась. — Но ты уже здесь. Все вы здесь.
Ее пальцы впились мне в виски. Боль пронзила мозг, и я… увидел.
Город. Мой город. Но небо над ним — то самое, лиловое. Люди шли по улицам, не замечая, как из их ртов выползают насекомые, как тени хватают их за лодыжки. На площади, где пили кофе еще вчера, возвышался храм из костей. И в каждом окне, в каждой луже — отражение битвы. Вечной. Ненасытной.
— Проснись, — сказала Женщина-Зеркало, и мир взорвался.
— Проснись!!! — меня трясли так, что могло все оторваться. Тяжелые веки не хотели открываться, но сделав поистине нечеловеческое усилие, я все же их распахнул.
Быстрый взгляд по сторонам привел меня в легкую панику, потому как мы находились среди руин чего-то величественного. Рядом без чувств валялась Снежана — на ее лбу наливался всеми красками синяк и вздувалась приличных размеров шишка. Навка меня будила, а Мавка застыла в воздухе над нами бесплотным духом, с ужасом оглядывая разрушения.