Это предательство собственных принципов, но на данный момент принципы кажутся такими далекими и ненужными. Он здесь. Реальный, горячий, пахнущий опасностью и грехом. А я так устала быть хорошей, правильной, послушной.
Хочу просто обнять его. Хочу, чтобы он всегда был рядом. Слушал, поддерживал, придавал уверенности.
— Имран… — шепчу я, уже не в силах сопротивляться.
Он отрывается от моей кожи, поднимает голову. Взгляд темный и безумно притягательный.
— Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.
Это последняя лазейка. Последний шанс одуматься. Но я молчу, глядя ему в глаза. В моем молчании весь ответ.
Имран подхватывает меня на руки и несет в спальню. Его губы не отпускают мои, его руки исследуют мое тело с такой уверенностью, будто знают его всю жизнь. И я отвечаю ему с той же яростью, с какой он берет. Вцепляюсь ногтями в его спину, кусаю его губы, позволяя вырваться наружу всей злости, страху и отчаянию этого дня.
Я не опытная. Я почти ничего не знаю. Никогда не была так близка ни с одним мужчиной. Но сейчас просто повторяю все то, что он творит со мной.
Дрожащими руками стягиваю с него рубашку. Имран расстегивает пряжу ремня. Вся его одежда летит на пол.
Раздвинув мои ноги, располагается между бедрами. Входит слишком резко. Боль короткая и яркая, как вспышка. Я вскрикиваю. Он замирает, его тело напрягается. Однако это всего на пару секунд. Потом Имран ускоряет темп.
Из глаз идут слезы. Он их не видит.
Постепенно его губы становятся нежнее, а движения — более плавными, выверенными, словно чувствует боль и пытается загладить свою вину. У него, кажется, получается. Вскоре боль уступает место чему-то новому, нарастающему, невероятному. Волны удовольствия накатывают, смывая остатки страха и сомнений. Я кричу, впиваясь зубами ему в плечо, когда мир взрывается в ослепительном каскаде.
Он падает на меня, тяжелый и мокрый. Его рычание звучит как финальный аккорд.
Тишина. Только наше тяжелое дыхание. Он лежит на мне, и его вес давит. Приятная, безопасная тяжесть. Он перекатывается на бок, увлекая меня за собой, и я прижимаюсь щекой к его груди, слушая, как бешеный стук его сердца постепенно утихает.
Его рука лежит на моей спине. Такая большая и теплая. Никто из нас не говорит. Слова кажутся лишними, ненужными. Он натягивает на нас одеяло. Под его тяжестью, под мерный стук его сердца я чувствую, как мои веки становятся тяжелыми.
— Чтобы завтра я тебя здесь не видел, — вздрогнув от его слов, поднимаю голову. Его глаза закрыты. — Сегодня было исключением. Поняла меня, Аля?
— Я не Аля, — цежу сквозь зубы. Хочу отстраниться, но он не позволяет. — Я Алина, ясно? Отпусти!