— Вася, ты смотри, наглец какой! — фыркнула женщина, засмеявшись. — Тиранию тут разводит с первых дней! Бедную старушку работать заставляет! А у меня артрит и вообще колени ломит к дождю!
— Да успокойся ты, ежу сварливая баба! — не выдержав, гаркнул Василий, и Марья тут же затихла. — Все по делу парень говорит, нужно вести учет и контроль, а не как вы: то там, то тут, то нигде! Вот у меня все учтено, бревнышко к бревнышку, клинышек к клинышку! — добавил он уже с довольной интонацией.
Явно Василий имел над ней некую власть. Суровый, видимо, мужик, этот плотник-завхоз.
— Ну, собственно, вот те, кто помогал мне и Диме в управлении людьми… — как будто извиняясь, пробубнил Максим.
— Может, пройдем в какое более удобное место, где обсудим наши планы? — предложил я.
— Ну пойдемте, — недовольно сказала Марья, скорчив лицо, полное боли, и повела всех за собой в один из домов, стоящих с краю площади.
Пройдя внутрь дома, мы попали в большую комнату. Первым, что бросилось в глаза, то, что комната была забита лавками, которые стояли рядами с проходом по центру. У дальнего конца стояла такая же лавка, только по центру. Все помещение напоминало зал для собраний, коим, видимо, и являлось. Наконец, когда мы расселись друг напротив друга, можно было продолжать разговор.
— Может, расскажете наконец, что у вас тут как, чтобы я хотя бы понимал, с чем имею дело? — обратился я к трем бывшим управленцам. — Что у нас с провизией, ресурсами, боевой силой?
— Ты смотри, правитель и людьми интересуется⁈ Вася, да как так можно, — снова прыснула Мария. — Он же нас всех на убой потащит, вот ей-богу, на убой! — совсем разошлась под конец Мария.
— Эх, — почесав затылок, подал голос Сема. — Хреново у нас с боевой силой. — честно признался он спустя мгновение.
— И что с ней не так?
— Оружия нет, доспехов нет, зелий нет и навыков тоже нет, всего нет… — грустно пробасил парень. — Одной грубой силой уже не каждый раз удается решать вопросы. Звери становятся сильнее и опаснее с каждым днем. Сейчас в моем отряде всего три десятка человек. Демитр, конечно, тренирует молодежь, но куда их брать, полягут же.
— А вы-то сами кто? — спросил я у него, намекнув на возраст отряда.
— У нас все совершеннолетние, — запротестовал он тут же, — ну относительно совершеннолетние, — уже скривив лицо, добавил правды.
— И сколько младшему?
— Петьке семнадцать. А вот старший у нас Миша, ему двадцать четыре.
— А тебе-то самому сколько?
— Мне двадцать два. Ты, кстати, не подумай ничего. Мы тебя тогда от нужды пресанули. Так что давай без обид, лады? Ну или можешь мне морду набить. — неожиданно предложил Сема.