Да и времени разбираться в истории этого мира у меня не было. С первого дня в теле Прохора Платонова я боролся за выживание — сначала на эшафоте, потом в Угрюмихе. Нужно было наладить оборону, разобраться с предателями, защитить людей от Бездушных. Когда тут думать о древней истории? Я принял как данность, что попал в иной мир, и сосредоточился на насущных проблемах. А теперь… теперь оказывается велика вероятность, что я всё это время был дома. Изменившемся до неузнаваемости, но всё же дома.
— Знаешь, мы как-то резко ушли в седую старину, — Ярослава удивлённо покачала головой. — С чего вдруг такой интерес к истории? Минуту назад мы о нашем будущем говорили, а теперь обсуждаем дела тысячелетней давности.
Я заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё кипело от осознания.
— Просто подумал — если уж замахиваться на объединение Содружества, стоит поучиться у тех, кто это уже делал. И на их ошибках тоже.
— Понимаю… Ты выбрал себе достойную цель, — добавила она уже тише. — Безумную, почти невыполнимую, но достойную. И за неё стоит сражаться.
— Поможешь? — спросил я, глядя ей в глаза.
Она усмехнулась.
— Сначала мне нужно разобраться со своими демонами. Но после…
Она покачала головой, словно отгоняя наваждение.
— Странное чувство. Будто… будто мой род ждал кого-то вроде тебя. Кого-то, кто снова соберёт осколки империи воедино. Глупости, конечно, но… — она снова посмотрела мне в глаза. — Если ты действительно попытаешься это сделать, если переживёшь все попытки тебя остановить… Северные Волки будут на твоей стороне. Это я тебе обещаю.
В кармане завибрировал магофон. Я нахмурился — кто мог звонить в такой час? На экране высветилось имя Коршунова.
— Прости, — сказал я Ярославе. — Это важно.
Она кивнула, отходя на пару шагов, давая мне пространство.
— Родион? — ответил я. — Что случилось?
— Прохор Игнатьевич, — голос начальника разведки звучал возбуждённо. — Извините, что беспокою, но тут такое творится!
— Да?..
— Бутурлин только что выложил на себя компромат! Сам! Ядрёна-матрёна! В Эфирнете уже гудят — документы о мошенничестве, подкупе судей, даже намёки на убийство конкурента. Пресса сходит с ума!
Я едва сдержал улыбку. Значит, отложенный приказ сработал. Императорская воля — страшная сила, особенно когда используется точечно.
— Интересно, — нейтрально сказал я. — Следи за развитием событий.
— Уже слежу! И ещё, Прохор Игнатьевич… Вы просили собрать информацию о базе Фонда Добродетели под Владимиром. Данные готовы. Когда увидимся, доложу подробно.
— Хорошо. Спасибо, Родион.