— А что в итоге с деревнями? — глухо подал голос Мукаев, потирая бороду. — По дороге к Угрюму. Они же присягнули этому Платонову. Мы вокруг них кровь проливали…
Хлястин перевёл на него взгляд. Спокойный, ровный, но от него веяло холодом.
— Зачистить, — произнёс генерал так же буднично, как если бы обсуждал погоду. — Они станут нашими базами снабжения, что лишит припасов противника. Никаких убежищ для его разведчиков. Деревни либо переходят обратно под власть князя, либо перестают существовать.
В зале повисла тишина. Кто-то нервно откашлялся. Плещеев сжал губы в тонкую линию.
— Господин генерал, — вновь вскинулся капитан Булата, — речь идёт о мирных жителях. Крестьянах. Они не выбирали…
— Они сделали свой выбор, когда присягнули мятежнику, — резко перебил его Сабуров.
— Именно так, — не повышая голоса откликнулся генерал. — На войне не бывает невинных. Есть союзники и враги. Платонов превратил этих крестьян в свой ресурс — мы этот ресурс уничтожим.
Он оглядел собравшихся командиров, каждого по отдельности.
— Помните, господа, Цицерон говорил: «Во время войны законы безмолвствуют». Мы идём не на парад. Мы идём уничтожать врага. Быстро, жёстко, без сантиментов. Победителей не судят. Побеждённых — хоронят.
— Но…
— Господа, — генерал выпрямился, обводя взглядом собравшихся, — я не интересуюсь вашим мнением о морали. Я здесь, чтобы выиграть войну. Кто не согласен — может выйти. Через окно и только так.
Плещеев сжал кулаки, но промолчал. Пётр Алексеевич видел, как работает мозг опытного наёмника. Капитан вспоминал дуэль между Платоновым и Архимагистром Крамским. Вспоминал, как молодой маркграф сжёг заживо одного из сильнейших магов Содружества. И понимал, что идти против такого противника — самоубийство. Чувство самосохранения и совесть боролись с желанием заработать, и Хлястин знал, что победит в конечном счёте.
Генерал подошёл ближе к капитану, нависая над столом. Другие командиры поняли — это месть за публичное указание на провал. Хлястин восстанавливал пошатнувшийся авторитет единственным доступным способом — через страх.
— Всё очень просто, — продолжил командующий, глядя прямо на собеседника. — Вам заплатили немалые деньги. Вы будете выполнять приказы. Все приказы. Без обсуждений, без возражений, без моральных метаний, точно девки в первую брачную ночь.
Он сделал глоток вина и поставил бокал на стол.
— Запомните: я не церемонюсь с трусами и предателями. Вы хотели откровенности? Получили. Теперь выполняйте приказы или окажетесь перед расстрельным взводом. Это достаточно откровенно?