— Рассказывай подробно, — я помог ему подняться и усадил в кресло.
Мужчина жадно выпил предложенную воду и начал:
— Вчера на закате пришли. Человек сорок. С автоматами, в броне. Сказали — ратная компания «Чёрные Молнии», идут на юг по делам. Потребовали еду, ночлег. Староста не смог отказать — у нас и дружины-то нет после Дроздова…
Он помолчал, собираясь с силами.
— Заняли лучшие дома, выгнали хозяев. Начали грабить — забирают всё, что приглянется. К девкам пристают, молодых жён от мужей оттаскивают. Вчера двоих мужиков покалечили за то, что возмутились. Сегодня утром я выскользнул, пока большинство спало после попойки.
Я переглянулся с Коршуновым. Одна из ратных компаний, двигавшихся на юг для атаки наших деревень, решила «отдохнуть» в незащищённом поселении.
— Сколько в Николополье жителей?
— Сотня душ, Ваше Благородие. Половина — дети и старики.
— Понятно, — я встал. — Родион, собирай гвардию. Выступаем через двадцать минут.
Гонец удивлённо поднял голову:
— Вы… вы поможете? Но мы же отказались от вашего покровительства…
— Вы отказались от присяги, — поправил я. — Но остались людьми. А людей в беде мы не бросаем.
Собеседник опустил голову, плечи его дрогнули от облегчения:
— Я боялся, что скажете — сами виноваты. Спасибо, воевода! Люди не забудут!
— Иди поешь — нам понадобится проводник.
Когда гонец вышел, Коршунов хмыкнул:
— Ядрёна-матрёна! Интересное совпадение. Только вы опубликовали обращение против Сабурова, и тут же возможность показать себя защитником невинных.
— Война даёт много возможностей, — ответил я, проверяя глефу. — Главное — правильно их использовать.
Чёрные Молнии думали, что нашли лёгкую добычу.
Они ошибались.
Мы добрались до окраин Николополья как раз когда утренний туман начал подниматься от реки, окутывая деревню серой пеленой. Я поднял руку, останавливая отряд в последних кустах перед открытым пространством. Восемь бойцов моей гвардии замерли как статуи — результат улучшений Зарецкого делал их движения нечеловечески точными.
«Скальд, — мысленно позвал я фамильяра, — разведка».
«Разведка, разведка!.. — обиженно возмутился ворон. — Вечно обращаешься, только если тебе что-то от меня надо! У меня, между прочим, тонкая душевная организация. Вот ты знаешь, какой у меня любимый цвет? А? А⁈» — в голосе слышались явные нотки страдания.
«Орешки».
«Ну разведка, так разведка!» — тут же просиял Скальд, и вся обида мгновенно испарилась.
Чёрный ворон взмыл в туманное небо, и через мгновение я уже смотрел на деревню его глазами. Четверо часовых расположились по периметру — двое у въезда со стороны дороги, один на колокольне местной часовни, ещё один патрулировал задворки.