— Глядите, Вороний лён! Добрая находка, из него знатные верёвки и сети плести можно. Или зачарованную броню, ежели постараться. Берём, барин?
— Берём, — согласно кивнул я. — Всё берём, что под руку подвернётся. В хозяйстве всё сгодится.
Следом попался кустик поменьше, с тонкими стеблями красноватого оттенка. Жилотрав, как пояснила Василиса. Целебное растение, что останавливает кровь. Правда, с ней надо осторожно, если неверно использовать, кровь может сгустком встать поперёк сердца. Геомантка назвала это «тромбом».
Оно и немудрено, с Реликтами завсегда так — что лечит, то и калечит.
На другой стороне холма мы наткнулись на здоровенную проплешину чернильно-чёрного мха, мерцающего в сумраке нежной синевой. Сумеречник. Хорош для всяких светильников да ламп, потому что одной пригоршни хватает на месяц свечения. Борис живо нарезал полную суму, приговаривая, что теперь до следующей луны с освещением Угрюмихи мороки не будет.
Напоследок нам повезло отыскать ещё один Реликт, а именно Серую Ольху — вид Пустодрева. Одинокое дерево с пепельной корой приютилось на отшибе. Весьма ценный материал. Древесина у неё что надо: не гниёт, жучком не точится. В стройке — первое дело.
Недолго думая, мы соорудили из находящихся здесь же обычных деревьев простецкую волокушу и, срубив ценную находку под корень, уложили туда. Закрепили ствол, перевязали верёвкой охотника — и направились обратно в Угрюмиху. На сегодня, пожалуй, приключений достаточно.
Солнце уже клонилось к закату, когда мы вышли к околице. Борис с Василисой притомились — ещё бы, столько всего навалилось. Однако глаза у обоих горели, а движения стали куда увереннее, чем прежде. Первая вылазка многое им дала, это я отчётливо видел.
Я и сам, чего греха таить, ощущал странную смесь усталости и душевного подъёма. Словно старая, полузабытая мелодия зазвучала на новый лад, обретая свежие краски. Кажется, я начинал понимать, чего ради меня закинуло в этот медвежий угол. И перспективы открывались, надо сказать, занятные.
Борис быстрым шагом вошёл в Угрюмиху, зорко поглядывая по сторонам. Прохор отправил его вперёд, чтобы проверить, не готовится ли в деревне новая засада. Мало ли, вдруг староста решил сработать на опережение.
На улице было довольно пустынно, только у кузницы маячила знакомая фигура Фрола.
Кузнец, заметив Бориса, сперва опешил, а после расплылся в ехидной ухмылке. Ещё бы, охотник мало того, что в крови изгваздан, так ещё и один явился, без боярина с девкой.
— Ну что, добытчик, — гаркнул Фрол, подходя ближе и складывая руки на груди. — Никак с барином вашим приключилось чего? А то гляжу, ты какой-то потрёпанный, да не видать что-то ни его благородия, ни девки. Неужто помер, красавчик наш столичный?