«Отныне вы сами будете творить историю мира и сами решать, каким путем пойдете, раз не желаете идти по тому, который указывал вам я. И хранить мир от зла отныне будете сами».
Передав эти слова творца, Вестник не ушел вслед за создателем. Незримый для всех, он продолжал оставаться среди людей, ожидая, когда они изменятся и вернутся на путь, который когда-то отвергли, чтобы возвестить Первоотцу об этом.
И вот теперь его ожидание подходило к концу. Он слышал бой, бушующий на улицах города, чувствовал смерти сотен людей, гибнущих под ударами слуг Хаоса, и он понимал, что произошло то, чего он боялся: Тьма прислала свое войско, чтобы сокрушить последнюю преграду на ее пути. А он, бессильный что-либо изменить, по-прежнему парил рядом со скрижалью. Ну почему творец не наделил его силой, способной противостоять злу? Почему запретил вмешиваться в происходящее, оставив его лишь бессильно созерцать, как гибнет мир, который сам Первоотец когда-то и создал?
А шум боя за стенами храма нарастал. Вестник чувствовал приближение того, кто пришел за скрижалью, а монахи и служители торопились спасти ее. Одни закрывали ворота, чтобы задержать атакующих, а другие избранные через тайный проход должны были вынести скрижаль в безопасное место. Измена, невидимая для других, но не для того, кто может читать в человеческих душах; жажда бессмертия и власти; сладкая ложь, опутавшая душу одного из них; и кинжал вонзается в спины товарищей, готовящихся спасти реликвию.
Он видел все, бессильный что-либо изменить. А вот и тот, кто пришел, чтобы сокрушить наследие творца. Наг. Игрок-хаосит осторожно вползает под своды храма. Клинки в его руках источают смерть, а боль, которую они несут, способна задеть даже бога. Именно они способны сокрушить то, что голыми руками не сломать.
И когда он увидел вскинутое для удара оружие, крик вырвался из глубины его души, пересиливая запрет на вмешательство:
— Не смей!!!
Крик его был настолько пронзительно силен, что наг испуганно отпрянул, опустив клинки. Но оглянувшись, он увидел не грозного архангела или повелителя небесных легионов, а всего лишь вестника — гонца, способного лишь на то, чтобы сообщать жалким смертным волю их бога; ни властью, ни силой он не обладал и все же осмелился противостоять злу. Улыбка исказила лицо нага.
— Передай своему божку: пусть начинает создание нового мира. А этому пришел конец!
И вестник ответил. Пусть он всего лишь гонец, пусть он не способен сражаться, но он — создание Света. Пусть всего лишь искра, но зажег ее бог. Даже самый маленький огонек способен осветить и разогнать целое море тьмы, и этот дар у него никому не отнять.