— Только не продавай свою Ки, — шептала мама, бледнея с каждым вздохом. — Всё что угодно, только не продавай…
Я помнил её слова, вспоминал каждый день, но продержался после её смерти недолго, всего полгода. А что мне было делать? Кому нужен худой подросток-неумеха с никчёмным талантом?
Всего семь процентов эффективности. Чуть меньше, чем нужно для поступления в школу, и чуть больше, чем требуется для признания инвалидности. Если бы я вытянул на десять процентов, то смог бы поесть в школе, говорят, там каждый день дают кашу и овощи. Если бы талант оказался ниже шести процентов, то мне бы дали табличку, по которой можно бесплатно получать продукты в лавке. Тоже немного, но, опять же, хоть что-то, чтобы выжить.
Семь процентов. Я до сих пор помню ужас на лице мамы, когда она услышала эту цифру. Как приговор.
— Может, это какая-то ошибка? Проверьте, пожалуйста, еще раз, — снова и снова просила мама. Я помню, как она протягивала руку, чтобы схватить проверяющего за полу ханьфу, но потом прижимала к груди, боясь разозлить его.
— Ошибки нет. Ваш сын бездарь на грани инвалидности. Скажите спасибо, что он хотя бы может очищать воздух перед собой.
И магическая печать с цифрой семь вонзилась мне в левое плечо. Я ненавижу семерку.
Полгода после смерти матери я пытался найти хоть какую-то работу, но стоило мне только показать плечо, как заинтересованность на лицах сменялась брезгливостью. В грузчики принимали людей с эффективностью не ниже восемнадцати процентов, иначе как они смогут увеличивать свою силу. В мусорщики — с эффективностью от тринадцати процентов для устранения неприятных запахов и очищения поверхностей от грязи. Даже нищим нужна была эффективность более десяти, без этого не получится воздействовать на жалость окружающих. Я пытался попрошайничать, но все нищие вокруг меня, словно сговорившись, усилили нажим, и на них практически посыпался медный дождь, только рядом со мной не упало ни монетки.
Мне осталось только одно — продать свою энергию, свою Ки. Я понимал, что даже если продам четверть своей Ки, самый большой разрешенный объем, то полученных денег не хватит на три недели, в течение которых я буду восстанавливать ее.
Бедняки обычно продают Ки только в качестве подработки или при разовой нужде в деньгах. Я же всего лишь пытался отсрочить голодную смерть. Если еще немного протяну, то просто не смогу выжить после продажи Ки, так как буду слишком ослаблен.
Почему мама запрещала продавать энергию? Все в городе знают, что это не больно и безопасно, более того, с шестнадцати лет каждый человек в нашей стране обязан сдавать по десять процентов Ки ежемесячно. На эту энергию и существует само государство.