2222 год
Тея
– Вы обвиняетесь по пункту первому пятой статьи Акта приоритетной совместимости, – монотонно вещает комиссар Управления общественным балансом, глядя на меня поверх уродливых допотопных очков. И, пожалуй, это единственные слова, способные меня отвлечь от безуспешных попыток установить оборвавшуюся в момент задержания связь с Подпольем.
– И о чем же… О чем эта статья? – уточняю заискивающе. А ведь мне бы не пришлось ничего уточнять, не отключи этот гад мой чип. В нарушение всех, мать его так, установленных Советом Первого круга правил.
Не спеша мне объяснять, в чем конкретно я обвиняюсь, комиссар берет паузу, которую кто-то менее подготовленный мог бы списать на банальный машинный регламент. Я же, без сомнения, считываю другое.
Чтобы посильнее меня помучить, комиссар снимает очки, дует на них и неспешно протирает линзы замызганной тряпочкой.
– Пункт первый статьи пятой, – наконец, произносит он, – гласит: умышленное уклонение лица, признанного генетически приоритетным, от исполнения репродуктивной обязанности, установленной в целях поддержания общественного баланса, квалифицируется как дезертирство в форме биологического саботажа и карается…
– Стоп! Стоп… Стоп! Это какая-то ошибка, – я вскакиваю на ноги, чтобы тут же, как подкошенная, рухнуть на стул. Ошалело трясу головой. Какого… Какого черта?! Он что же… Он ко мне подключился? Нет! Это нереально. Мой установленный в момент рождения чип давно хакнут, так почему же мои руки послушно вытягиваются по швам, и я не могу ими пошевелить, как ни пытаюсь?!
– Также мне полагается вас уведомить, что выдвинутое обвинение отягощается рядом других противозаконных действий, направленных на сокрытие персональных данных с целью уклонения от исполнения Акта. Что может быть интерпретировано и, поверьте, будет… – в мерзких поросячьих глазках комиссара мелькает садистское удовольствие, – как социальная неблагонадежность высшей меры.
Я перестаю понимать слова. Хотя, в противовес членам Первого круга, которые предпочитают общаться между собой исключительно посредствам передачи мысли, прибегаю к ним достаточно часто.
И да… Слова продолжают звучать – ровно и отчетливо, правильно выстроенные в предложения, но их смысл расползается в голове, как намокшая туалетная бумага в общественной уборной. Я успеваю выхватывать отдельные куски: «отягощается», «высшей меры», «рецидив», но они никак не складываются в единое целое. Точнее даже не так. Это целое просто не укладывается у меня в голове. Отключенный от глобального компьютера мозг явно не справляется с поступающей информацией. Хочется заорать: «Включите, на хрен, мой чип!». Но вместо этого меня начинает трясти. Не так, чтобы это было со стороны заметно, зато внутри… О боги! Я дрожу, как примитивный бензиновый двигатель.