— Хорошо, спасибо тебе. Извини, что напугала.
— Да за что, касаточка! Радость-то какая!
Вот только радость эту, пожалуй, стоит придержать при себе.
— Ты уж не сильно болтай о моей магии, хорошо? — попросила я.
— Да как это! Как о таком всем соседям не рассказать? Ни у кого ведь в округе благословения нет. Любо же дорого будет посмотреть, как аспида перекосит!
— Так он ведь обратно жениться прибежит! А если тут другие женихи в очередь выстроятся? Этак до смертоубийства дойдет!
А мне потом в саду трупы закапывать? Вот счастье-то!
— Да и вообще, как будто мне забот мало, только женихов разгонять!
— Не разгонять, а привечать их надо! — Марья вздохнула. — Ну, если ты так просишь, не буду. Подожду, пока порядок наведешь. А то, в самом деле, сватовство да свадьба — дело хлопотное, а у нас в саду конь не валялся. Вот урожай соберем — можно будет и женихов выбирать.
Так, похоже, Марья всерьез решила пристроить свою касаточку в добрые руки. Напомнить ей, что мне еще развестись надо, прежде чем женихов присматривать? Не стоит. До осени даже думать не хочу о пока еще муже!
…Впрочем, на следующий день он сам напомнил о себе, прислав все того же белобрысого хама со свертком. Странно, но при виде лакея я ощутила что-то вроде сожаления — хоть и понимала, что жалеть не о чем. Явился бы сам — вышел бы еще один скандал, только и всего.
— Барин велел вернуть с благодарностью, — сказал Иван.
В этот раз он вел себя куда приличней, даже поклонился, здороваясь. Вряд ли Виктор поверил мне и устроил выволочку, должно быть, мгновенная карма запомнилась. Еще, поди, Иван решил, что ячмень, раздувший веко так, что от глаза осталась только щелка,— моя заслуга. Я попыталась припомнить, не было ли каких-то признаков начинающегося воспаления вчера, но не смогла. Не разглядывала.
— Подожди в сенях, я сейчас вещи твоего барина принесу, — велела я ему.
— А можно Марью позвать? — робко спросил парень. — Больно здорово она ячмени…
Я уже приготовилась услышать «выкатывает», и на языке сама собой закрутилась лекция об опасности прогревания гнойников, но Иван закончил:
— … заговаривает.
Заговаривает — это ладно, это пусть. Лишь бы в глаз не плевала и яйцом не грела. Дома я бы посоветовала антибактериальные капли, но тут, пожалуй, только заговор и поможет.
Я кликнула няньку, пояснив ей, в чем дело.
— Сглазил кто, — пожаловался Иван. — Вчера и следа не было, а сегодня вон как. Ты уж заговори, бабушка.
— Эк угораздило-то! Сейчас нитки принесу!
Когда я вернулась в сени с одеждой Виктора, перевязанной бечевкой в сверток, Марья обматывала ниткой пальцы парня. Тот покосился на меня, но промолчал. А я-то уж точно уходить не собиралась.