Где-то на пыльной грунтовой дороге. День первый
Откровенно говоря, читатель, я не помню ничего из того, что описывали в книгах или показывали в кино. Не было никакого ослепительного света в конце туннеля, никакого голоса, приглашающего в райские кущи за мои великие заслуги. Да и заслуг-то, если разобраться, не было вовсе. Жизнь моя была самой заурядной, серой, как питерское небо в ноябре. Брак, давший трещину и развалившийся в прах, взрослый сын, кошка, работа, которую я терпеть не могла, и вечная нехватка денег — вот и весь мой багаж к сорока годам. Перспектив не было никаких, а желание что-либо менять давно угасло, словно тлеющий уголек в холодном камине.
Когда именно погас во мне тот внутренний огонь, что теплится в каждом человеке, я сказать не могу. Быть может, в тот день, когда муж мой, как трусливый пес, сбежал, оставив меня с восьмимесячным младенцем на руках и без гроша за душой. Или в те бесконечные годы, когда я вкалывала по двенадцать часов в сутки, семь дней в неделю, чтобы просто свести концы с концами. Или когда молча сносила ядовитые шутки и подлые интриги коллег, ибо страх потерять хоть какую-то работу был сильнее гордости. А может, все случилось позже, когда сын вырос и отправился жить свою жизнь, и я, наконец, смогла оглядеться вокруг. И увидела лишь пустоту. Ни любящего мужа, ни верной подруги, ни даже простой приятельницы для болтовни за рюмкой чая. Одиночество, холодное и безмолвное, стало моим единственным спутником.
Обо всём этом я и размышляла в тряской карете после окончательного пробуждения. Что греха таить, увлекалась, увлекалась потихоньку чтением любовного фэнтези. Нет, на людях-то я строила из себя высокоинтеллектуальную особу, со знанием дела рассуждала о новинках из области "серьёзной литературы".
Скажу честно, все эти умные мысли брала из рассуждений критиков и блогеров. А сама, вечером, пока никто не видит, поглощала всеми осмеиваемые дамские романы. Особенно мне полюбились сюжеты про попаданок. Так приятно было думать, что очнувшись в другом мире, я буду молодой и красивой аристократкой (герцогиней, не меньше). Ну и любовь, как же без неё. Чтоб молодой и богатый герцог (или даже принц) сдувал с меня пылинки, баловал и клялся в нежной страсти. А главное, главное — я сразу стану эдакой средневековой бизнес-леди: удачливой, предприимчивой, авторитетной. И изобрету что-то чрезвычайно нужное: ароматизированное мыло, порох или, там, мартеновскую печь. Ну, дурак думками богатеет, как говорится.
Теперь все эти рассуждения показались мне просто смешными! Ибо я очнулась не на перине из пуха или бальной зале, а на жесткой скамье тряской, скрипучей кареты. Первым моим побуждением было вскрикнуть от неудобства и недоумения, однако благоразумие, которое, как известно, главная добродетель, приказало сохранять наружное спокойствие.