28 августа 2024.
Последние времена наступили, однозначно. Олимпиада и Параолимпиада поменялись местами. Не по хронологии открытия, к превеликому сожалению.
По первому каналу транслировали открытие параолимпийских игр в Париже. В отличие от скандальной недавней полноценной Олимпиады пока все шло чинно и благородно, то есть эпатаж в меру. Однако не без уже привычных косяков и накладок.
— Максим, ты это смотришь? — Марина с ковшиком в руке выглянула из кухни.
— Первый канал. Наши купили полную трансляцию.
— Ты это еще смотришь? — повторила супруга и наморщила носик. — Головы уже рубили? Изнасилования на эшафоте были? Сколько человек в Сене утонуло?
— Пока нет. Только флаг развернуть не могут, — словно Максима услышали операторы, в подтверждение слов камера взяла крупным планом флагшток с прилипшим к нему обвисшим флагом параолимпийского комитета.
— Показательно. Ты уверен, что это не последняя олимпиада?
— С этими гениями возможно все. Но пока прилично. Вон смотри!
На экране площадь Согласия, проходят команды. Комментатор зачитывает названия стран и известные имена. Камера скользит по толпам зрителей, выхватывает цепи полиции с щитами и в полном облачении, барьеры заграждения. В небе расползаются цветные полосы после пролета самолетов.
Марина поставила ковшик с тестом на стол и бесцеремонно устроилась у мужа на коленях.
— Я читала, без скандалов не обошлось. Кого-то не допустили до церемонии открытия из-за паранджи.
— Спортсмена или спортсменку?
— Ну ты даешь! Хотя, для этих уже безразлично, — Марина широко раскрыла глаза и теснее прижалась к мужу.
Увы, вечер. Лена дома. Даже если дверь закрыть все равно не-комильфо как-то.
— Знаешь, что меня в этом парижском клоповнике больше всего радует? — ладонь Максима обхватила грудь жены, пальцы сами собой нашли и прижали сосок. За прошедшие годы желание не пропало. Страсть не погасла, она даже стала ярче, выдержав испытание обыденностью.
— Ни на полноценной Олимпиаде, ни на этой не было гендерно-нейтральных спортсменов.
— Как ты сказал?
— Гендерно-нейтральные.
— Надо запомнить. Устала ждать, когда закончится это позорище с белыми флагами и национальным мазохизмом, — разговор и телевизор им совершенно не мешали. Марина поерзала, прижимаясь плотнее к супругу.
— Папа, мама, вот вы где! — в дверь просунулась голова Лены. — Витя скоро придет?
— Не знаю. Он с друзьями, говорил: в парк планировали. А что?
— Мне Катя звонила. Подруги собираются в Кремль. Там уличные выступления. Открытый концерт.