Ну хоть не кусается больше.
Я вздохнул и полез на стол, чтобы открыть узкое окно под самым потолком. Ботинки скользили по деревянной поверхности, а в горле стоял ком, дышать становилось всё тяжелее.
— Мотя, если перевернёшь колбу с кислотой, — процедил ему сквозь зубы, — я тебя лично на шарфик для Тасиных кукол пущу.
Зверёк на мгновение замер, будто понял угрозу, но тут же рванул к следующей стопке бумаг.
Так, симптомы явно проявляются всё быстрее.
Кожа горела, будто меня облили кипятком. Каждый мускул ныл, а под манжетами рубашки уже высыпали красные волдыри: мелкие, но противные, как крапивные ожоги.
— Чёрт, Мотя, мы оба подохнем, если я сейчас не…
С трудом спустившись, разложил на столе всё необходимое. Мотя тут же примчался, уселся перед колбами и уставился на них, будто понимая важность момента.
— Вот видишь, даже ты, — я прервался, чувствуя, как голос садится.
Пришлось готовить противоядие одной дрожащей рукой, держась второй за стол, чтобы не рухнуть.
Исцеляющий… энергетический… ускорение…
Когда я поднёс готовую смесь к губам, Мотя вдруг вскочил мне на плечо и тревожно запищал.
— Всё в порядке, малыш, — хрипло рассмеялся я. — Хотя, кто из нас сейчас больше похож на подопытного?
Горло сразу же сжалось: вкус был отвратительный, я будто глотнул раскалённого песка. Глаза сами собой зажмурились, а в висках застучало. Сознание поплыло.
Последнее, что я увидел перед тем, как сознание уплыло в темноту: зверёк с моего плеча прыгнул на стол.
— Мм… Мотя?
Тёплая пушистая мордочка тыкалась мне в щёку. Я открыл глаза: зверёк сидел рядом, его глаза-бусинки полны беспокойства.
Присел на стул. Меня, похоже, вырубило.
— Всё хорошо, зверёныш, — прошептал я, гладя его по голове. — Теперь твоя очередь.
Когда я поднёс склянку к мордочке, Мотя доверчиво лизнул жидкость.
То, что произошло дальше, заставило меня замереть.
Шёрстка вспыхнула мягким золотистым светом, а глаза засияли, как два маленьких солнца. Он потянулся, встряхнулся и вдруг запрыгнул мне на плечо, тычась носом в щёку.
— Ну вот, — рассмеялся я. — Теперь у меня есть ручной светящийся скрежезуб по имени Мотя.
В дверь постучали.
Мотя мгновенно юркнул мне за воротник, оставив на плече тёплый дрожащий хвост.
— Кто там? — спросил я, чувствуя, как зверёк замер.
— Кирилл, открывай! — раздался в ответ знакомый голос.
Открыл дверь и пригласил зайти в комнату Сергея Качалова и Елизавету Минскую.
Парень тут же закрыл дверь на засов, а Лиза озиралась по сторонам с любопытством.
— Ну и где он? — спросил Сергей, скрестив руки на груди.