В Москве возмущенная Пашиной победой толпа сначала бесновалась у букмекерских кабинок; потом, оттеснённая полицией, бушевала в сквере; затем начала выяснять отношения между собой; а когда не осталось ни одной целой рожи, отправилась по ближайшим кабакам брататься и пить пиво.
В Зуле бюргеры в точно такой же ситуации помолчали, борясь с изумлением; недолго пошумели, не сходя с оплаченных мест; выбросили ставшие бесполезными билетики со ставками на Дангертингеров и отправились по ближайшим барам пить пиво. Сэкономили время, силы, да и рожи остались не битыми. Но не испытали неповторимое ощущение единения, когда тысячи людей в едином порыве бросаются вперёд, чтобы доказать свою правоту, и остановить их могут… Да много кто может остановить, пулеметы к примеру, или картечный залп вдоль улицы — только неважно это. Как неважно, что стоит на кону: две серебрянки, запрет собакам лаять по ночам, результаты выборов или права жителей Луны.
Словом, чтобы предъявить талончик на выигрыш, Тимофею не пришлось ни ждать, ни проталкиваться через толпу недовольных граждан. Вдвоём с Надей спокойно прошли к кассам и предъявили квитанции на пятьсот тысяч золотых марок. Или рублей, что по весу одно и то же. Полюбовались ошалевшими лицами букмекеров, подождали директора конторы, примчавшегося со скоростью курьерского поезда. Пятьсот тысяч — это ставка. Коэффициент на Павла Долгорукого тысяча. Итого полмиллиарда золотом. Извольте заплатить.
Директор блеял, мекал и бекал, как отара баранов, ведомая козлом на скотобойню. В его распоряжении, естественно, таких денег не было. Не в наличии, а вообще. Тимофей подозревал, что бедолага даже представить себе не мог столько золота в одном месте.
К чести букмекера, он не бил себя кулаками в грудь, не пытался обвинить выигравших в мошенничестве, и вообще вел себя предельно вежливо и корректно. Провёл в переговорную, предложил на выбор чай/кофе/бутерброды/сладости/чего посущественнее и попросил подождать, пока не подъедет герцог Вильгельм Бурдкарт, глава рода, под чьей эгидой проводился чемпионат. Мол, хозяин он и мероприятия, и стадиона, и букмекерской конторы, и… В общем, хозяин вся и всех.
Чего-то подобного Тимофей и ожидал, поэтому милостиво согласился.
Герцог Бурдкарт подъехал минут через двадцать. В маленьком Зуле можно бы и быстрее, но Тимофей придираться не стал. Может, дрожащими руками не мог машину завести. Встали, поздоровались, представились, присели обратно за столик. Герцог смотрел на князя, князь на герцога. Княгиня отдавала должное пирожным. Первым не выдержал Бурдкарт. Высокий статный мужчина с благородной сединой на висках чуть наклонил голову и спросил: