Закат постепенно сходил на нет, оставляя за собой темноту и звезды. Но в моих глазах все еще сиял свет ее улыбки, а в сердце пела тихая мелодия счастья.
Интерлюдия
Максимус, морщась от резкого перехода от мягкого освещения вагона к неоновой какофонии столичных улиц, сделал глубокий вдох, чтобы немного привести себя в чувства. Воздух, насыщенный выхлопными газами и ароматом жареной рыбы из близлежащего фуд-корта, ударил в нос неприятным запахом. С трудом он привыкал к этому после нескольких недель, проведенных в тишине и спокойствии родного города.
Шум. Столица всегда была шумной. Грохот маглевов, рев байков, гул голосов. Всё это смешивалось в какофонию, которая казалась неотъемлемой частью столичной жизни. Максимус прищурился, наблюдая за потоком людей. Взгляд его скользил по разнообразной толпе: ксеносы в своих ярких, часто вычурных одеждах, люди в строгих костюмах, уставшие рабочие в потрепанной униформе, юные модники, щеголяющие по последним трендам. Всё это было так привычно, так знакомо, что на секунду ему показалось, что он никогда и не покидал этот город.
Новое здание, возведенное в стиле неоготики, привлекало его внимание. Его острые башни, устремленные к небу, напоминали ему о временах, когда мир был совсем другим. Он задержал взгляд на его фасаде, украшенном сложными орнаментами и витражами, которые переливались всеми цветами радуги под лучами искусственного солнца.
Максимус усмехнулся. Столица была ярким, хаотичным, постоянно меняющимся городом. И все же, она была его домом.
Привычно пробираясь сквозь гущу людей, он чувствовал себя в родной стихии. Этот город дышал тем же воздухом, что и он. Его сердце, биение ритма столицы, отражало все ее негативные и положительные стороны. Он был частью этого безумного механизма, и он был готов к столичной игре.
Столица была городом контрастов. Здесь богатство и нищета соприкасались в одной точке, как и, впрочем, доброта и жестокость. Одни люди процветали, другие рядом сгибались под тяжестью жизни. Максимус видел все это. Он видел, как люди менялись под влиянием этого безумного города.
Видел, как несгибаемые и честные люди становились жестокими и циничными, как безвольные и нерешительные обретали власть и железную волю, а слабые духом ломались под натиском жизни. Наблюдал, как чужие мечты рассыпались в пыль, а надежды гасли в бездне отчаяния. Максимус видел всё это, и он был частью этого безумия.
Максимус, прищурившись от яркого света, поднял голову, задерживая взгляд на гигантском небоскребе, вздымающемся к небу. Он был величествен, как гигантская статуя из бетона и стекла. Неоготика, искусно вплетенная в современную архитектуру, делала его не просто зданием, а произведением искусства. Острые башни, как копья, пронзали небо, а в огромных окнах отражался ослепительный свет столичных улиц.