Недавно завершившаяся Русско-турецкая война тысяча семьсот семьдесят шестого года, скорее всего, войдёт в историю как одна из самых бескровных. Впрочем, Россия изначально не стремилась нанести своей сопернице военное поражение, наоборот, изначально предлагала Турции весьма выгодные условия, предлагая за крепости по северному побережью Черного моря и Северный Кавказ весьма солидную компенсацию. Теперь условия ужесточились: за крепости и Северный Кавказ уже не давалось ничего, татарское население Крыма должно покинуть полуостров в полном составе, как и кавказские племена, не желающие принимать подданство России. Кроме того, России отходила вся Молдавия, а не её часть под названием Бессарабия, как это было в истории, которую знаю я.
Как ни удивительно, турки были довольны сделкой, поскольку потеряв засушливое Северное Причерноморье и нищую Молдавию, они получили кусок куда как более жирный: Венгрию и часть Австрии, включая Вену.
Что же произошло?
Расскажу по порядку.
Получив известие о заходе турецкого флота в Инкерманскую бухту, Суворов дал команду совершить рейд для захвата или уничтожения турецких кораблей. Бригада пехоты уже привычно погрузилась на имеющиеся у нас транспортные средства, артиллерия встала на передки, и мы рванули в Инкерману. Наша флотилия отправилась к Очакову, погрузила, сколько уж уместилось, пушек, боеприпасов, продовольствия и людей, и на максимально возможной скорости двинулась на соединение с нами.
Успели вовремя: турки уже заканчивали ремонт, и упусти мы два-три дня, узрели бы девственно чистую гладь бухты. А так нет. Мы тишком расставили орудийные батареи по северному берегу бухты, особенно в узости выхода из неё. Ещё одна артиллерийская засада была посредине длинного Севастопольского залива, там же встали канонерские лодки нашей флотилии. Наши кораблики были несравненно меньше турецких, зато они свободно маневрировали и били с дистанции недостижимой для артиллерии турецких кораблей. А когда силки были расставлены, командир флотилии под белым флагом парламентёра на своей канонерке пошел уговаривать турецкого адмирала сдаться.
Вернее не так: сдаваться османский паша, наверное бы, не согласился, поэтому ему предложили морковку послаще: быть интернированным в этой бухте до конца войны. Таким образом, мы избавляемся от боя с опасным врагом, турки сохраняю жизнь, а Турция — боевой флот и обученных матросов и офицеров. Мы с Суворовым, с наблюдательного пункта, устроенного на удобной вершине наблюдали за ходом переговоров. Со стороны это выглядело так: