— Вот разговариваю с тобой, а представляю иного человека. Не догадываешься кого? — усмехнулся великий князь. — Тот тоже все камнеметы норовит использовать, да огнем жечь.
— От чего же? Ясно дело. Влада поминаешь, — так же улыбнулся воевода. — И я не стану скрывать, что изучил, как он воевал Владимир, да и там… на Холме держал все войско Ольговичей своим отрядом. Зело мудро применял камнеметы и все остальное.
— Ты еще пешцев набери, как в Братстве! — рассмеялся Изяслав.
А вот Димитру было несколько не до смеха, по крайней мере, по причине недооценки пехоты. Да он и сам был удивлен, наблюдая обучение в Братстве пешцев. Ведь это дешевый и массовый род войск может получиться. И нужно только уметь всей этой массой людей правильно распорядиться. Воевода Братства умеет, это стало понятноеще у Холма. Но великий князь все еще только смеется над пехотой, а воевода Димитр уже хочет заполучить такой ресурс себе в войско.
Вообще, Димитр в этом никому не признается, но воевода учился у своего молодого коллеги воеводы Влада. Быстро растущее войско Братства, победы этой православной организации, внедрение все более новых тактик. Это не могло не заинтересовать того человека, который готов рассматривать мир чуть дальше собственного носа, а еще не чурался учиться.
— Но с пороками соглашусь. Если эти деревянные истуканы, прости Господи, — Изяслав перекрестился. — Смогут ранить или убить сотню врага, то помощь превеликая, и мы еще на одну сотню больше будем иметь воинов, — логично размышлял князь.
— Больше пораненных ворогов выйдет, князь. Нужно только греческий огонь закинуть на них. Ветер в ту сторону, нужно немедля начинать, пока ветер не переменился. Наши стрелы будут лететь дальше, горшки с огнем будут разжигать пламя в сторону Булгара-города. Начинать нужно! — чуть ли не взмолился воевода.
— Пусть они сделают первый ход, — сказал великий князь.
Димитру казалось, что князь не может решиться начать сражение, но это не так, князь не мог решить для себя собственное место в этом сражении.
— Я поведу тяжелых конных! — заявил Изяслав, решив посмотреть на реакцию своего воеводы.
— Ты знаешь, великий князь, что не перечу я тебе, почитай так и не в чем, но нынче… Не гоже. Ты надежа наша, опора. Есть у тебя ратники, есть я, на худой конец, доверься, — сказал воевода.
— На худой конец? — зацепился за слова Изяслав.
Князь поймал себя на мысли, что ему нравиться, как уговаривает воевода своего князя не идти воевать. Тщеславие не было чуждо Изяславу, а чем больше он приобретал власти, тем более становился самовлюбленным и считал себя Богом избранным. Вряд ли подобными проявлениями Изяслав Мстиславович сильно отличался от большинства людей.