Подобная мера моментально привлекла в войска три тысячи новобранцев, шестьсот пятнадцать из которых получили бронь и отправились продолжать свою трудовую деятельность на важные производства. И даже не все из оставшихся призывников становились в строй. К сожалению, но случалось и такое, что некоторые из новобранцев были трусоваты и отправлялись в обозную службу, становились помощниками лекарей или разнорабочими в строительные команды.
Это обкатка системы, которую я создаю в управлении Братства, поиск наилучших решений для развития. Важно иметь баланс производственных мощностей, развитого, относительно реалий, конечно, сельского хозяйства, торговли, ну, и военных возможностей. Несмотря на то, что первоначально Братство и задумывалось, как, прежде всего, военная организация, сейчас я вижу и другие миссии организации, которую сам же и создал.
Я хочу, чтобы Братство стало тем ледоколом, которое станет ломать льды заскорузлости мышления русских людей, плохо воспринимавших новшества, а стремящихся жить «яко пращуры наши». Удачный подход для тех, кто прикрывается благим почитанием предков, лишь бы не делать что-то новое, не учиться, не развиваться. Братство покажет, да уже демонстрирует, что можно жить иначе, более сытнее, безопаснее, уютнее.
Только во второй половине июля, когда я уже знал об отличном урожае озимых и несколько расслабился, понимая, что голода точно не случиться, произошло объединение всего русского воинства. Под Муромом растекся, казалось, океан из палаток, шалашей, телег, коней, людей. Такого количества воинов русская земля еще не знала.
— Воевода, великий князь призывает тебя на Военный Совет, — выкрикнул вестовой у входа в мой шатер.
Мы стали особкой, в пяти верстах от Мурома. Но мне все равно приходилось чаще быть в городе. То пир, то… снова пир, посоветовались, опять пировать.
— Пустите! — приказал я, понимая, что посыльного Изяслава не пускают ко мне.
Перестраховщик? Так нынче не принято? Да, не принято. Более того, подобный подход, когда работает система охраны, не приветствуется. Это же трусость! И не то, чтобы мне плевать на такое мнение, нет. Если бы у меня не было репутации бойца, способного и в поединках победить чуть ли не любого воина, и в сражении не сплоховать, так я и не стал бы ужесточать охрану, а рисковал. А так… Как же себя не охранять, если от меня зависят тысячи жизней? Ну, и моя жизнь — судьба моей семьи. Недругов, как явных, но больше тайных, о которых можно только догадываться, хватало.
— Твои рынды, воевода, стребовали с меня оружие отдать. Мы в походе, как можно такое учинять? — возмущался ближний гридень великого князя.