— Ошейник, — хрипловато пробормотал я, указав на третий негатор. — Его надо тоже… того.
— А сможешь?
— Надеюсь.
Женщина на мгновение замерла, а затем резко качнулась ко мне и подставила шею (почти как для поцелуя):
— Давай!
С ошейником, как и предполагалось, я разобрался быстрее и легче, чем с наручами. Он, в самом деле, несмотря на размер, оказался приманкой, а не основным артефактом. Ловушкой для магов, призванной сбить их с толку, чтобы после него они отнеслись к простецким браслетам, как к примитивным игрушкам, с которыми справится любой подмастерье.
В эту ловушку я, хвала небесам, не попал. И после наручей не торопился. Сперва аккуратно обследовал серебряный обруч, тщательно, не пропуская ни миллиметра, ощупав его вкруговую, и лишь после этого подсунул под него пальцы обеих рук и резко рванул, разрывая напополам.
Две смятые половинки рассыпались в прах почти сразу, энергии в них не осталось.
— Готово, — проговорил я, стряхнув с пальцев пыль и расправив плечи.
— Ты молодец, — похвалила Ирсайя.
Её голос мне показался на удивление ровным и… каким-то холодным что ли?
Словно, вернув себе магию, она неожиданно превратилась не во властительницу жаркой Ларанты, а в Снежную королеву из сказки датского сказочника.
Поразиться случившемуся я не успел.
Через мгновение глаза бывшей пленницы сверкнули зелёными льдинками, а ещё через миг она ударила в меня заклятием стазиса…
Чёрт побери!.. Или даже, наверное, «Шьёрт побьери!»
Я ведь даже подумать не мог, что уже ставшая привычной иммунность может дать сбой… Не в том, правда, смысле, что она вообще не сработает, а в том, что сработает с запозданием.
То колдовство, каким меня «угостила» Ирсайя, оказалось весьма заковыристым. Своего рода тандемным боеприпасом, у которого первый заряд подрывает наружную часть защиты, а второй пробивает броню и проникает в заброневое пространство.
В заклятьи Ирсайи главным зарядом стал «стазис», а вот лидирующим, из-за которого я и попал, как пришедший к Кролику Винни-Пух, в «безвыходное положение», стала какая-то непонятная хрень, и распознать её сразу мне, к сожалению, не удалось.
Мир вокруг неожиданно замер. Застыл, словно диорама в музее. Исчезли звуки и запахи, ветерок перестал овевать лицо, а какой-то нахальный комар неподвижно завис у меня перед носом, да так, будто он на лету угодил в банку с клеем…
Следом за комаром завис в пространстве и я. Но не мгновенно, а ещё успев ощутить, как в меня прилетает стазис. А дальше… я словно бы тоже, как и «несчастный» комар, стал частью большой экспозиции-диорамы «Флора и фауна ларантийского леса». Единственная посетительница этого краеведческого музея (а также директор, художественный оформитель и формальный владелец) несколько раз провела ладонью перед моими глазами и, убедившись, что экспонат зафиксирован, удовлетворённо кивнула.