На этот раз его рвало гораздо дольше. До тех самых пор, пока содержимое желудка полностью не оказалось на промороженных досках. И даже после этого ошарашенный организм пытался исторгнуть из себя даже воспоминания об ужасной еде.
Выпрямившись, Захар вытер рот рукавом. Мысли потекли холодно и отстраненно, как всегда бывало, когда ему не терпелось кого-нибудь убить. В последнее время это стало входить в привычку. Лесник усмехнулся.
В углу сарая исходила паром какая-то куча. Медленно подойдя к ней, стараясь не дышать глубоко, он толкнул ее ногой.
Это оказалась человеческая кожа.
Свежеснятая человеческая кожа.
Под ногой что-то звякнуло. Лесник, сражаясь с рвотными позывами, нагнулся, пригляделся. Цепь. Обычная металлическая цепь… С ошейником.
Взяв цепь в руку, он на ощупь двинулся к ее противоположному концу.
Остановился, упершись в стену. Ощупал ее, наткнулся на замок, зацепленный дужкой за дверную ручку. Хмыкнул и потянул дверь на себя.
Здесь было светло. Луна светила в забранное металлической решеткой окно. Решетка оказалась закреплена снаружи. И не выглядела старой и прогнившей.
Пол комнаты был усыпан соломой. В углу навалено тряпье — как гнездо устроено. На тряпье что-то белело.
Захар подошел, нагнулся. Поднял с пола предмет. И вздрогнул.
Это была кукла. Обыкновенная кукла, рассчитанная на то, что с ней будет играть девочка лет шести-восьми. Не миниатюрная барби, или как их там называли, а крупный такой пупс, из крепкой пластмассы, таких при Союзе еще делали. С двигающимися руками, ногами и головой.
И с отметинами от длинных, тонких зубов.
Он отбросил куклу и решительно вышел из сарая. Теперь многое стало на свои места.
При свете луны стал отчетливо виден кровавый след, ведущий в сторону часовни. Захар двинулся по нему.
Дверь в часовню распахнул пинком. Пусто. Хотя, не совсем.
В помещении горели свечи. Много, очень много свечей. Гораздо больше, чем днем, во время службы. Почему-то Захар не сомневался — они сделаны из человеческого жира. Священника видно не было, но на алтаре лежала какая-то бесформенная куча. Приблизившись, Захар понял, что это. Это тело.
Человеческое тело.
Борясь с приступом тошноты, Захар наклонился над ним. Человек был мертв. Что вполне, впрочем, ожидаемо. Даже случись все это до Срани, и происходи дело в суперсовременном медицинском центре с отличным реанимационным блоком и гениальными специалистами, помочь бедняге уже было нельзя. Захар горестно покачал головой. Разглядывая кошмарную картину, он не услышал, как скрипнула входная дверь.
— Вот же ж неугомонный! И чего не спалось тебе? — густой бас священника в тишине прозвучал особенно громко. Захар дернулся от неожиданности и отступил на шаг.